Орёл в курятнике

Когда небо ему закрыли по состоянию здоровья, он спустился с небес и ощутил в себе нечто крестьянское. Ему захотелось возиться с землёй. И жена его тоже считала, что старость должна быть активной, а активной она может быть только на земле. В этих местах Рукавишникова прожили более десяти лет и привязались к ним душой и сердцем.

Наташа родителям Виталия представлена не была. Считалось неприличным девушке ходить в дом к парню. Такое право имела только невеста. Сам Виталий родителям об отношениях с Наташей не говорил.

Он вообще не рассказывал им никогда о своих амурных делах. Понятное дело, Наташа Рукавишниковых знала. Да к тому же, мама Виталия была председателем родительского комитета школы. На школьных спектаклях все почести отдавались актёрам и режиссёру. Сечкина была в стороне. Виталий почему-то не выделял Наташу, а она была скромницей. Ей было уютно в тени чужой славы.

Павел Аркадьевич был ростом невелик, но крепок, как бочонок. Его седые волосы на «вольных хлебах» отросли и образовали на голове кучерявый стожок.

Внешность у лётчика была типичной финно-угорской – то ли мордва, то ли чудин. Виталик пошёл в маму, унаследовав от отца только сочные губы. Мама Виталика за последнее время чуть располнела, но оставалась всё такой же миловидной, как раньше. Она всегда носила короткую причёску, предпочитала юбкам брюки или джинсы, а волосы красила так часто, что и сама забыла, кто она – шатенка или брюнетка. Сейчас она была рыжеволосой, как лисья шкура.

– Вы к кому, женщина? – поинтересовалась у подошедшей Наташи.

– Здравствуйте, Ирина Максимовна, с новосельем вас! Я ваша соседка из дома напротив. Мы – Сечкины.

– А вы не Наташа ли?

– Наташа, – та отчего-то смутилась.

– Так это вас Виталик должен был везти в Москву? – Ирина Максимовна приблизилась вплотную.

Сечкина отступила на шаг, сохраняя дистанцию:

– Это была предварительная договорённость. Он не сказал мне, когда должен был приехать. Я не успела бы подготовиться к отъезду. А потом… Он не очень-то и хотел…

Она выпалила все это скороговоркой, но Ирина Максимовна её поняла.

– А ты хотела? – спросила она.

Хотела ли она? Наташа покраснела, засмущалась, стала ковырять траву носком туфельки.

– Я уже замужем, – ответила, глядя в землю. – Была. У меня сын. Обращайтесь, если понадобится помощь. Мы запросто, по-соседски…

Развернулась, забрала вёдра и ушла к себе во двор. Разнервничалась. Вот оно опять… Вспоминала она все эти годы Виталика? Вспоминала. Мечтала о нём? Мечтала.