Сквозь призму права. Судебные очерки, статьи, эссе

А в городе, насчитывающем полтораста тысяч жителей, шибко не разбежишься, зато быстро засветишься.

По всем данным им больше всего подходил Екатеринбург. А коли так, то и отправились они на дело именно в областной центр. Какое-то время им явно не фартило, но…

…Новоселов, недавно схоронивший жену, был в дурном расположении духа и потому, скучая, почти все свободное время проводил возле винных лавок, в окружении таких же, как он, неприкаянных и одиноких.

И однажды к нему подвалили два парня – это были те самые Попков и Коробков.

– Чего, мужик, грустный такой, а?

С подходцем, то есть деликатно, обратился к нему Попков, личность несколько более грамотная и с большим тактом умеющая влезть в душу, нежели Коробков. Не дождавшись ответа, Попков ухмыльнулся и добавил лирики.

– Все пройдет, как с белых яблонь дым.

У Новоселова даже на глаз слеза навернулась: надо же, подумал он, такие молодые и красивые, а к нему с пониманием, сочувствием. Потеплело у него на душе.

Попков же, догадавшись, что его «базар» понравился старичку, увереннее прежнего предложил:

– У нас тут кое-что есть.

 – Он показал несколько бутылок с водкой. – Хряпнем, чё ли, по махонькой? Не против?

Коробков кивком поддержал:

– Ага… В натуре…

Трудно устоять перед таким предложением, поэтому Новоселов ответил:

– Да, я что… Я, конечно…

– Вот и ладненько. – Попков полез в сумку за стаканом.

Новоселов его остановил.

– Да ты чего, парень?

– А что? – удивился Попков.

– Не дело так-то.

Не по-людски.

– А как надо?

– Мы же не бомжи какие-нибудь, чтобы на улице пить…

– Какое будет предложение? – деловито осведомился Коробков.

– Пошли, парни, ко мне. Я недалеко живу, можно сказать, рядом.

– А баба? Попрет, поди, нас?

– Нету ее, – горестно вздохнув, ответил Новоселов. – Схоронил я ее. Теперь вот один живу.

– Да? – Обрадовался чему-то Коробков. – Да ты, мужик, я вижу, что надо. Тогда – почапали.

Посидели они в тот день хорошо.

Выпили много.

Разговоры разные вели, все больше, правда, про трудную жизнь и бедственное положение трудящегося. Напоследок Попков поинтересовался:

– А квартира-то чья?

– Моя – чья же еще, – заплетающимся языком ответил Новоселов. – На работе дали. Заработал.

– Да? – Вновь удивился Коробков. – Это ты молодец. Своим горбом, значит?

– Да, уж… Пришлось.

– Приватизировать не собираешься? – Деловито поинтересовался Коробков.

– Я уже… это… значит, приватизировал.