Пополудни. Книга стихов

Но по весне, как пригреет лучисто,

первые всходы дают на поляне

желтые словно цыплята – нарциссы —

руки сестры, на ушко пожелания…

Из чужого сада

Твой цветок из солнечного сада

у меня никак не мог прижиться —

то теплу и свету вдруг преграда,

то бедна питанием землица.

Все-таки обильно поливала,

ведрами, и лейками, да  и вволю.

У твоей гортензиии цветов так много стало,

у моей лишь листья будут, что-ли…

Может, их морозом прихватило?

Вижу, стебли новые бушуют

Неужели им достанет силы

в купину цветов пойти большую?

И пускай мое утихнет горе,

где-то в глубине мерцая свечкой

только не забудется история,

как сидели рядом на крылечке.

Нынче лето было очень жарким

и охпка стеблей в пене белой!

Вспышками соцветий – сочно, ярко,

чудо, все само собою сделалось.

Ландыши цветут незряче сами,

а с гортензией сплошная нездача…

Только ты за дальними лесами

так и не увидишь нашу дачу.

Хочу тюльпанов здесь

Хочу тюльпанов здесь, от розы вдоль дорожки

как костерков среди нарциссов белых,

они дождутся, что сойдешь с порожка

оглядываясь – что еще поделать.

Душа моя, им вовсе не дождаться

пока гряда оттает от заносов,

твоих умелых рук и пальцев,

плетущих мягко травы, сказы, косы.

Есть слово никогда. Его глотая

как завязь яблока, как ранящую льдинку

никак уснуть не можешь, звук летает

и тонкий шелест от запиленной пластинки.

Чудная, чуждая

Ночью приду и сижу без огня,

заново дом в темноте узнавая.

Некому больше утешить меня —

где же сестренка моя боевая?

Кажется, выпили горе до дна

сироты грешные, сестры навеки,

шелковы платья, в которых видна

и нищета, и тщета человека.

Все потеряли, но знали – вдали

ждут и одна, и другая,

в ночи безлунные спать не могли,

помнили, прошлое оберегая.

Как же теперь – ни объятий, ни слов —

столько еще не сказали,

только кружение бедных голов

в ярком аду на вокзале.

Нет, погоди, не читай приговор,

сердце стучит – мы пока еще живы.

Выйдем в дождем затопляемый двор

шумно вздохнем – как красиво.

Ночью приду и сижу у окна,

всею душой изнывая.

Молча, гордясь, уходила она

чудная, чуждая и боевая.

Однажды в июне

Однажды в июне, в чужом изобильном краю

кусты, не кусты, не цветочные листья,

на ягодной ветке – название не узнаю —

горсть черных агатов, прохладных и мглистых.