Бездна. Девушка. Мост из паутины. Книга первая

Силясь оставаться безучастным, он сам того не желая, наблюдал, как безразличие потеснила иррациональная симпатия к этой необычной девушке, и ловил себя на мысли, что не вызывай она столь сильных противоречивых эмоций, ему было бы легче собирать информацию по этому делу. А теперь? К сожалению, его возможности в этой истории весьма ограничены…

Театр абсурда между тем набирал обороты.

– Она любит красивую жизнь! – обличала стюардесса, побывавшая с Верой в Нью-Йорке. – Никогда не покупает фейки, принципиально. Так и говорит: мне нужен или оригинал, или ничего.

В тот наш приезд купила сумку от Прада. Теперь понятно, откуда у нее деньги.

– Не спешите с выводами, – резко прервал он.

Другая рассказывала:

– Она какие-то парфюмы покупала эксклюзивные… Обычные ее не устраивали. Снобка та еще. Месяц назад мы вместе были в Нью-Йорке, она при мне в Barneys 500 долларов потратила на несколько маленьких баночек с кремами. Там какие-то грибы редкие…

– Какие грибы??? – определенно дикая жара начинает сказываться на некоторых сотрудницах.

И все же, он не мог не отметить, что эти факты – нескрываемая любовь к дорогим вещам, покупки, – с легкостью будут использованы против нее. Но будь она наркокурьером, стала бы афишировать траты? Всплыл еще один настораживающий момент: очень часто во время остановок Вера проводила время в одиночестве. Она могла пропадать целыми днями, и никто не знал, где она находится. После «откровений» коллег Ротману становилось все более очевидным, чем было продиктовано ее поведение, но, учитывая случившееся, этот, казалось, безобидный факт мог быть с легкостью выставлен в негативном ключе.

Создавалось впечатление, что для большинства девушка оставалась незнакомкой: о ней судачили, но не знали, что происходит в ее жизни, и, по сути, мало кто был знаком с ней по-настоящему. В каком-то смысле, она, возможно, не осознавая, сама удобряла почву, на которой плодились слухи, сплетни. Он отметил, что Вера с ее независимостью, закрытостью, неординарностью являлась идеальным кандидатом для подобной аферы.

Готовясь к беседам с членами экипажа злосчастного рейса, Ротман не сомневался, что столкнется с уже привычно противоречивой информацией:

– Она серый кардинал, – хихикая, говорил Таль, придя в восторг от подобранного определения. – Никогда не ясно, что у нее на уме. Сноб с теми, кто ей не полезен, а с теми, кто полезен, совсем другое дело! Это очень, очень бросается в глаза.

– Не знаю, что и думать, – вздохнула Ирит.