Созвездие рыжего ангела

Словно настороженный зверек, который ждет, что его ударят. «Господи, – мелькнуло в голове у Снежаны, – неужели она думает, что я её убью из-за какой-то тряпки?»

И снова встретив настороженный дикий взгляд, Снежана вспомнила другую картину…

…Телефонный звонок заставил ее выйти из комнаты, но ответить на него Снежана не успела.

– Да? – резкий голос ее собственной мачехи, как всегда, неприятно резанул слух. – Её нет. Не знаю.

И тут же трубку бросили на аппарат.

– Но это мне звонили!

– Я думала, ты занята.

– Так неужели спросить нельзя было?

– Буду я бегать.

– А кто звонил?

Мачеха пожала плечами.

– Надо будут – перезвонят, – равнодушно бросила она, делая ударение на букву «о», и Снежана поникла. Не в первый раз она слышала, как отвечает ее мачеха по телефону. Да и если бы только по телефону. На кухне, все, что готовила Снежана, убиралось в холодильник, а через пару дней выбрасывалось, мол, испортилось. К телефону ее не пускали и не спрашивали, что передать. Не раз она слышала, как мачеха поливала ее грязью перед своими подружками, мол, ничего не делает, не помогает, хотя Снежана всегда убиралась и делала свою работу по дому.

Она пробовала протестовать, но мачеха игнорировала ее. Зато при посторонних мачеха была необыкновенно ласкова к ней. И потому, когда Снежану в очередной раз спросили:

– А за что ты мачеху не любишь? Она так хорошо к тебе относится! – у девушки началась настоящая истерика. А потом она просто замкнулась в себе, научилась молча переживать боль и обиду.

Особенно, чтобы не расстраивать отца, которого очень любила. И про себя Снежана поклялась, что если ей когда-нибудь придется стать мачехой для чужого ребенка, то никогда не допустит такого отношения, потому что по себе знает, как это больно…

Почти так все и случилось. Снежана и Михаил встретились через год, после смерти его жены, попавшей в аварию. Снежана и Юля быстро нашли общий язык, но едва Михаил и Снежана решили оформить отношения, как Юля стала избегать ее. Они просто расписались без торжеств, и Снежана решила, что пора налаживать испортившиеся отношения с Юлей.

Но девочка воспринимала в штыки все ее попытки сблизиться. Снежана слишком хорошо понимала, что чувствует девочка и никогда не жаловалась Мише. Так и в этот раз – Юля сожгла новую блузку, и теперь мрачно ждала взбучку.

– Юля, – Снежана подошла к девочке. Той едва минуло тринадцать лет, почти, как ей самой, когда не стало ее мамы. В глазах девочки она увидела свою собственную боль.