Белый шум. Стихотворения

В нём молоко проливалось и хлеб был уловлен:

хруст – это корка поспелой воды, и – за льдом скрытой – рыбы —

что теперь скажешь, от звука отпавший обломок? —

если предметы не вечны, а звук раздробился,

словно его монолит стал замёрзшей рябины

ягодой, множеством, эхом, невнятицей чисел,

то есть падением, вектором света в Харибды

чёрной воронке, которою ты защитился

там где пчела, полосатая сота из звука,

в центр лабиринта летит сквозь промокший свет яблонь —

тронешь её, а точнее – остаток полёта,

в хворосте хора горящий, и – в колыбель её ляжешь.

Следы

Возлюби Господа, как будто он – человек:

утром встаёт с тобою – тебя из под век

рассматривает так, как будто воскрес он, и в первый раз

ощупывает мир, как одного из нас,

будто Господь твой – это юла.

остаток её спирали, пружинка в часах, кукушонок в окне,

звук этот всегалдящий, молчание, темнота,

остающаяся после тебя, как окно, пустота,

место молитвы, стоящее на словах, циркуль из взгляда,

очеркивающего тебя, повторяющее тебя почти наизусть,

из тебя вырастающее в свой рай, как из почвы куст,

из куста – огонь, из огня – вода, из воды —

жажда второго, то есть воды следы.

«Куда матросы нас несут…»

Куда матросы нас несут

в холодном, словно смерть, лесу,

который не Харон, но «о»

оставленное от него?

То снег падёт, то ангел выйдет,

то мальчик, глядя в свет, зассыт.

В просвет земли идя, как дети,

из этой белой темноты

мы смотрим, как несут матросы

в невероятной речи чушь —

и чушь, как небо, снизу светит

и освещает телу путь.

[Черновик игры]

Выходишь из ворот, а там – зима

тебя произносящая, как «ма»,

прикинется то лялькою, то люлькой,

качающейся справа от тебя —

пока геометрически смешна

её иссиня-тонкая фигурка.