Заводь. Стихотворения

Ссыпанные, бесформенные – на дно —

мелкой ладони – в складки недлинной жизни…

Выглядит всё бессмысленно и смешно —

окаменевшие тысячелетия – мимо,

не приходя в сознание… Сад камней,

вырубленных деревьев, глухих заборов…

Будет ли время вспомнить ещё о ней,

той, которая рядом была, которой —

не безразличны ракушка и халва,

текст из учебника про торжество прогресса

и… недоверие к жизни, что так мала,

не различима – долго – из этого места…

Рядом с ракушкой выбеленный песок —

мелкое время, высыпанное на берег…

с косточкой рыбьей, свой пережившей срок —

дольше обычного – в это никто не верил.

    май 24. 2017 год

«Старый и пьяный сторож у входа в дом…»

Старый и пьяный сторож у входа в дом,

в мятой рубашке, в брюках не по размеру —

пробует что-нибудь мне рассказать о том,

кто не вернулся ночью, как я, к примеру…

и говорит так долго – уже светло,

и облака все сдали ночную смену…

из дома напротив пахнет уже молоком…

новые школьники ищут себе замену —

для выпускного вечера… Школьный бал —

как вариант счастливого – в прошлом – детства…

красные шарики и пузырьков бокал,

и предложение… в школьном саду раздеться,

чтобы стать взрослым и выпустить первый пар,

как через форточку выдохнуть сигарету…

Это ли вечером думал, когда искал

путь – через улицу к дому – в обнимку с ветром!

    май 25.

«Спустя пять лет ты спросишь обо мне…»

Спустя пять лет ты спросишь обо мне

и, может быть, что кто-нибудь ответит

о том, кто жил здесь раньше – в тишине,

кто счастлив был – ещё на этом свете,

среди других, таких же, как и он —

на фоне ускользающих деревьев

в границах неба… Берег, стадион

и в книжечке расписанное время

чернильной ручкой… и ни он, ни ты —

уже не вправе исправлять ошибки,

тем более – разглаживать черты

того, кто шьёт портрет суровой ниткой

поверх морщин… Ты спросишь обо мне

и, видимо, какой-нибудь свидетель

всё предоставит – письменно – тебе…

и ты узнаешь – кто за что в ответе.

    май 25. 2017 год

Осип Мандельштам

Это люди пришли… Воронок где-то в тридцать седьмом,

или в тридцать восьмом – задыхается собственной гарью —

у подъезда, в Савёлово, где новоявленный дом…

и корзинка увязана – с хлебом, вином и… печалью.