Абрахам. Созерцатель бытия

– На мировую выставку!? Вот это? Вы это серьезно говорите?

– Еще как серьезно. Эта картина будет шедевром и я продам её за огромные деньги. Подписав с художником контракт я озолочусь.

– Это нелепо, ведь есть много воистину глубоких картин. Пейзажи например.

– Это уже некому не интересно. Старо как мир! А такого рода картины свет еще не видел!

– Вы правы, что ж не смею больше отвлекать, прошу простить за то что побеспокоил.

В итоге один из мужчин купил картину за огромные деньги и вышел из галереи с улыбкой до ушей.

Абрахам вышел в другую комнату. Обошел еще раз все картины рассмотрел их и пошел домой. По пупи у него все никак не выходила из головы та клякса, приобретенная богатым человеком за огромные деньги.

– За что же все таки он отдал такие деньги? Это ведь абсурд. Картины ничего из себя не представляет. Там нет не эмоций, ни атмосферы. Никакого смысла она и подавно не несет. Обычный мазок на полотне. Что же прекрасного видят люди в этом ужасе? Что же так привлекло их? В какое русло катиться живопись, если сие произведение бездарного художника скупают за огромные деньги и радуются этому? Ведь там были по истине стоящие и прекрасные картины, с глубиной и красотой.

Неужто бездарность ныне цениться больше чем талант?

Все эти вопросы не покидали голову Абрахама, однако он не мог ответить на них. Смятение овладело им. Он чувствовал обиду за художников, которые вложили все чувства и талант в поистине стоящие произведения. С полным негодованием, погруженный в свои мысли он шел до самого дома, пытаясь понять причины столь абсурдной траты средств.

Сумасшедший бездомный философ

Абрахаму не спалось. Часы пробили три часа ночи. Стрелка медленно шла по циферблату. Казалось время остановилось. Юноша лежал в кровати укрывшись одеялом и все никак не мог сомкнуть глаз. За окном, что было напротив кровати, деревья покачивались от ветра будто в танце. Юноша поднялся и приоткрыл окно, впустив свежий прохладный воздух в комнату.

 поставил кипятиться чайник и тяжело вздохнул. Небо было хмурым. Звезд было не видать, их закрывали массивные тучи. Когда чайник закипел Юноша заварил себе чай, и присев в свое любимое кресло, которое было со времен его детства погрузился в молчание, соединяясь в унисон с тишиной. Так, погрузившись в себя просидел он до рассвета. С первыми лучами солнца, не изменяя традиции, собравшись, пошел он на утреннюю прогулку. На улице было сыро и тускло.