Наших дней дилижансы

Когда придёшь последней ночью

Прощальным вдохом на земле,

То обязательно захочешь

Последний раз меня развлечь —

Не резюме по беглой съёмке,

А медленным, по буквам слов,

Воспоминанием о том, что

Скороговоркою прошло —

Все книги, что прочёл (построчно),

Моей судьбы черновики,

Рожденье сына, после – дочки,

Мои сомнения, стихи,

С косноязычием сраженья

До истощения, утра,

Всех мною побеждённых женщин,

И тех, которым проиграл,

Врагов объятия – нежданно,

Как зло изменчивых друзей,

Все города и рестораны,

Где тратил сотни, оборзев,

И то, что даже не запомнил,

И что хотел забыть как сюр —

Всё-всё, вернётся разом в полночь

Документально, без купюр.

И не рапидом истекая,

А длясь, как долгое кино,

Но что прокрутится, мелькая,

Как жизнь – в мгновение одно.

Катастрофа

Опять, оскалясь шрифтом, катастрофа

Полощeтся на простынях газет,

А не стихов новорождённых строфы,

Взорвавшихся в небесной бирюзе.

Сердца, вчера растерзанные взрывом,

Числом не ранят те, что на земле,

А их владельцы у отдела «Рыба»

Читают новость, стоя за филе.

И каждому – своё.

Одним, другим – на листопад глазеть,

Шахиду – месть, работа – журналистам,

Одним – филе, другим – тираж газет.

И как ни длинен список пассажиров,

А нет родных, то плакать по кому?

«Возьмите палтус, он сегодня жирный!»

Сердец владельцы жирное возьмут.

Куски людей, подлесок протаранив,

Остынут на поверхности земли,

Живым не остывать ещё, но странны

Сердцами, что безжизненней улик.

Спокойно завернут филе в несчастье

С передовиц, прочтённых неспеша,

Тела теплы, не рвёт сердца на части,

Вот только пахнет палтусом душа.

У ангелoв на рыбу аллергия,

И снимет Бог хранителeй с поста.

Он создал нас такими, не другими —

Своё лишь обонянье испытать.