Наших дней дилижансы

Мне

Не хочется, чтоб нить оборвалась

Моих потомков, а чужая власть

Обмылком заменила шило там,

Где снова нужно с чистого листа.

Нельзя порядок подарить в горсти —

Он должен сам помалу прорасти.

Нельзя любовь на ненависть привить,

К берёзке – демократии «Кальвиль».

Америка! Я стойкий домосед,

Не дай мне повод вымокнуть в росе,

Дойдя до Вашингтона поутру,

Чтоб выкрикнуть:

«Пусть внуки не умрут!»

Ах, поле-полюшко

Ах, поле-полюшко,

Седые облака —

Что брови в горюшке-

Кручине старика.

А травы стелятся,

Ложатся под борей,

Что то ощерится,

То матери добрей.

Тропа, не битая

Копытом, колесом,

Почти забытая —

Нечасто возят соль

Из края южного,

Да одинокий тать

От плахи-суженой

Протопает когда.

Века-сомнения,

И камень на пути

Как преткновение —

Его не обойти,

А ставши птицею,

В облёт не одолеть.

Что делать витязю,

Когда ни прав, ни лев?

Потупил очи он

Во взгляде по копью,

Оно заточено,

Но на смех воронью.

«Как пряму ехати,

То живу не бывать»,

А – вправо, влево? Эх!

Под мох ушли слова.

Под ним – где «живу быть»!

Реши, сойдя с коня,

Стереть ту «живопись»,

Чтоб жить, а не вонять!

…И череп видится

У камня – от души

Былого витязя,

Что так и не решил.

Ахиллесовость

Куролесил ли с кронами леса,

Обрывал ли с них ветер иголки,

Вырастали другие затем.

Этот лес был рождён Ахиллесом,

И геройствовал, смертностью полон,

Уязвимый в своей наготе.

Засверкать уязвимостью пятки,

Не позволит деревьям нутро, и

Ахиллесы наивно храбры.

И порубят стволы на тетрадки,

И узнают об этих героях

По раскопкам сосновой коры.

Преимущество взмахами лезвий

Укрепляется, пустошь утроя,

Высыхает беспомощно плeс.

Этот мир, что вполне ахиллесов,

Где поэты и мифы, и Троя

Исчезают, редея, как лес.

Он казался огромным и вечным,

Но лесник, лесорубу внимая,

Вместе с жадностью правят втроём.

Побеждает богов человечье.

Что ж ты ноешь, судьбу понимая,

Ахиллесово сердце моё?

Болезнь или вера

Болезнь или вера? Лечение, исповедь, суд?

Судья или врач подстрахуются словом «возможно».

Убийца ли тот, кто казнит по прочтении сур,

Клинок вынимая из Книги, как будто из ножен?

Мясник или мститель? А может быть, это хирург?

Присяжные скажут, что в лезвии всё преступленье.

Молитвы, диагнозы, мнения – пыль на ветру.