Жернова

Она всё ещё дулась; не могла простить начальнику, что жену свою распустил: позволяет ей торчать здесь целыми днями, в ресторан с ней ездит… Размазня, а не мужик.

Закончив разговор, Алексей оглянулся и увидел долгожданную нормировщицу. Брови его приподнялись, маленькие глазки радостно округлились:

– Привет! – крикнул он восторженно.

– Привет, – холодно прозвучало в ответ.

Грузный мужчина среднего возраста и малопривлекательной наружности, и молодая обольстительница с полуоткрытыми грудями, с минуту молча смотрели друг на друга.

– Не хочешь коньяку выпить? – нарушил паузу Алексей.

– Хм, и нашим, и вашим предлагаешь?

– Ну, Та-а-нь, – умоляюще протянул Макашин. – Это ведь жена, мать моих детей.

– Ладно, доставай коньяк, – небрежно бросила спесивая дамочка. – Он у тебя здесь?

– Здесь, – как подчиненный начальнику ответил Алексей.

– Тогда я дверь запру.

От нахлынувшего вдруг волнения грузный мужчина засуетился, как мальчик. Достал из сейфа французский коньяк, шоколад, из холодильника – икру паюсную, копчёную колбасу.

Татьяна сидела, откинувшись на диване, а её раздвинутые ноги лежали на стуле. Алексей тем временем расставил всё на столе и уже более уверенным тоном пригласил свою подчинённую откушать. Но как только узрел, в какой позе она сидит, поперхнулся.

– Иди, сядь на этот стул, – требовательно произнесла она, поставив обнажённые ноги на пол. – Нет, сначала стол ко мне придвинь.

Расторопный начальник придвинул к дивану стол, затем сел, ладонью вытирая пот со лба.

Своевольная же дама, проглотив две рюмки коньяка, встала, сбросила юбочку; прошлась по кабинету в туфлях на высоком каблуке, демонстрируя великолепные ноги и… голые ягодицы.

Алексей, возбуждённо покачиваясь, сидел на стуле, который потрескивал под ним, готовый вот-вот развалиться.

– Может, в твою квартиру съездим? – как бы вскользь обронила она.

– Танюша! – снова взмолился он, не имея сил отвести глаза от её прелестей. – Поздно уже, пока туда-сюда… Давай лучше завтра, а?

– Давай завтра, – нехотя согласилась Татьяна.

 – На завтра и всё остальное оставим.

– Да ты что, Таня? – разинул рот Алексей. – Так раззадорила и…

– И ещё подзадорю, – с блудливой улыбкой пообещала она и замедленными движениями расстегнула блузку, высвобождая белые, по-девичьи торчащие грудки.

– М-м… – в отчаянии застонал Макашин.

– Чего мычишь? – спросила Татьяна. И состроив умильную гримаску, уселась на письменный стол. – Ладно, подойди ко мне, мой толстенький.