Жернова

 – Вижу и губки распухшие, и «молнию» на платье сломанную.

– Не, Дусь, лягавые не стояли на задних лапках, – вяло сообщила Галина. – Попытался один встать на дыбы, но я его быстро на место поставила.

Евдокия хитро улыбнулась:

– А с кем ты пила, с Алексеем? А платье кто так грубо сдирал, что замок вдребезги? И сидишь ты, подруга, враскаряку, как будто клин в тебя вогнали. Никогда ты раньше не сидела так. Сознавайся девка, согрешила? Видно же: в твоих глазах мужик в фуражке нагишом стоит.

Галина покраснела и, опустив голову, тихо промолвила:

– Было дело, Дусь, согрешила.

– Ну-у, а чего же краснеешь передо мной? Правильно сделала. А то муж пробовал других баб, а ты в скромницах ходила. Всё путём, молодец. И как он лягавый-то, ничего?

– Я не поняла с испуга-то, – тихо проговорила Галина. – Сначала напилась, чтобы не стыдно было, а до этого он с мужем дал встретиться. Если бы он плащ с меня не снял, убежала бы.

– Кто это он? – улыбнулась Евдокия.

– Тридцать три года.

– Хм, молодой. Но врёшь ты всё, Галька, – нахмурилась Евдокия. – А целовал тебя мент лягавый под пистолетом, что ли? Тут невооружённым глазом видно, что губки свои ты сама отдавала. Так губы измочалить время нужно. И без согласия с твоей стороны никак не обошлось. Если без желания, то я бы, к примеру, лучше выплюнула свои губы. Чего ты врёшь мне? Ну, говори честно: в радость с ним целовалась? Да и не только целовалась.

– Да, – несмело призналась грешница. – Но сначала я не хотела, Дусь, поверь. А потом как с ума сошла.

– Во-о, это другой коленкор, – оживилась соседка. – Сразу бы так. А то темнит чего-то, темнит. Тебе в радость было то дело, а мне в удовольствие тебя послушать. Сама-то уж, может, и не сподоблюсь, так хоть с твоих слов кое-что почувствую. Ну, давай, да поподробнее! – потёрла она руки. – Мужик-то стоящий попался? Да видно, что стоящий, коли враскаряку сидишь.

– Намного лучше, – призналась Галина. И помолчав, добавила: – Правда, сначала поджилки дрожали, думала, умру.

Евдокия заулыбалась во весь рот:

– Ага, значит, хорош с?бчик. А, Галь?

– Да, – кивнула та. – Ещё он опытный оказался, ну и… расшевелил. Потом сама на него стала бросаться, как будто озверела. Ну и ласковый он очень. Ой, Дусь, ну такой ласковый, плакать хотелось от радости.