И малое станет большим, и большое – малым

Она и не заметила, что поменялась страна, формация, изменились образование, учебники, программы.

Как обычно, в конце четверти, в учительской, мы с коллегами работали над отчетом. Для нас, с приходом нового времени, ничего не изменилось, бумаг не убавилось. Тома сидела без дела. Думая, что нам стало скучно, она решила развлечь нас новостями о своей одинокой соседке, любовником которой, по ее версии, был муж одной нашей учительницы. Мы терпеливо молчали, и с раздражением ждали, когда она закончит. Словоохотливая коллега уже переходила к следующему рассказу со словами:

– Да, что там говорить, когда у нее были такие родители…

Ее рассказ переходил в другое время, к другим людям, и теперь она уже рассказывала об интимной жизни родителей бедной женщины.

Наивно полагая, что на этом она остановится, мы крупно ошиблись. Истории этой рассказчицы не иссякали и плавно переходили к бабушкам и дедушкам соседки.

Я не выдержала первой и резко сказала:

– Избавьте нас, пожалуйста, от всех этих подробностей, мы даже не знаем этих людей.

Вот уже полчаса искренне удивляюсь тому, что в вашей голове хранится весь этот бред. Откуда вы это знаете о них? Рассказываете так, будто жили с этими людьми в одной семье.

– Мне моя мама рассказывала. Все это правда! У меня нет привычки врать! – раздраженно взвизгнула она, невольно оправдываясь.

– Для меня это тем более странно, потому что, в моей семье, если говорили об односельчанах, то говорили только самое лучшее: «У этого человека хорошие, умные дети»; «У этой женщины золотые руки»; «Эти люди сделали замечательный ремонт», «Какой у них прекрасный сад, огород!» и т.

 д. Поэтому для меня мои односельчане – самые замечательные и лучшие люди в мире! – выпалила я.

Пристыженная моими словами, Тамара вылетела из кабинета, но через несколько минут вернулась. За несколько лет жизни и работы бок о бок с таким человеком, не умея ругаться, я научилась не ставить себя в проигрышное положение. С ехидной ухмылкой, игнорируя молчанием ее словесный поток, я вызывала у нее еще большее раздражение.

Однако, у Тамары было чему поучиться: без образования, без понимания, без принципов она шла к своей цели. В любом деле важен результат. У Тамары он был: в середине 90-х годов без диплома стала социальным педагогом.

Это случилось потому, что настоящего специалиста в селе не было, а пионервожатых уже не должно было быть. По принципу: «На безрыбье – и рак рыба», ее поставили на эту должность.