Дикое племя. Убивать легко

Да, тут еще и вкус крови, оказался действительно солоноватым, как и говорили, но с очевидным привкусом металла. Возникло ощущение, что попробовала себе подобного. «Фу! Какая гадость! – подумала она, сплевывая. – Паршивое задание! Паршивое…».

Матвеев упал не сразу, словно задремав на мгновение. Успел подумать, как это ни странно, не о будущем и даже не о настоящем, как принято у нормальных людей… Последней его мыслью была о курице в холодильнике… Кто-то же теперь ее съест и не поперхнется при известии о его смерти! Как несправедлив этот мир! Больше не думал.

Темнота резко свалилась на него. Медленно упал перед открывшейся дверью, сползая по стене. Солнечный луч брызнул на его лицо, уже в последний раз отразившись в его розовых щеках и, через секунду, дверь захлопнулась, погружая подъезд в темноту…

Боцман увлеченно кормил своих рыбок в аквариуме. Он смотрел на них, как на собственных детей, умиленно улыбаясь. В определенном смысле, его можно понять. Ему недавно исполнилось сорок восемь лет, но у него до сих пор не было детей.

Более того, ему ни разу в жизни не встречалась женщина, которая могла бы заговорить на эту тему. Это и не удивительно – Боцман половину своей жизни провел за колючей проволокой. Зона нисколько не исправила его, и он по-прежнему ежедневно нарушал закон. Правда, теперь он научился делиться прибылью с милицейскими чиновниками, и вдруг выяснилось, что его персона гораздо нужнее всем именно на свободе, чем за решеткой. В общем, стареющий уголовник мог чувствовать себя абсолютно безнаказанным и, что самое важное, кристально честным гражданином своей страны. Это необычное чувство забавляло его извращенный мозг. Долгое время вне тюрьмы очень сильно изменили его: он привык к роскоши, полюбил красиво и дорого одеваться, появились всевозможные личные пристрастия… В целом, жизнь открылась ему с совершенно другой стороны. И ему это безумно нравилось! Но годы все же брали с него положенную арендную плату. Ему хотелось чего-то большего, точнее, значимого, чего-то родного, близкого, кровного… Возможно в нем проснулся отцовский инстинкт, может, хотелось, как все, завести свою семью, но… Он не признавался себе в этом, боясь подобных желаний, как серную кислоту, случайно пролитую ему в горло, или просто стесняясь их. Но главное – это работа, которая не давала возможности обзавестись семьей, она не давала даже возможности думать об этом! Смертность в рядах его коллег превышала все мыслимые нормы.