Записки с Марса и Венеры. Проза

Там мы заперлись, и я до часу ночи читала мораль о том, как важно иметь своё мнение, а он его не имеет, что мы под дверью выглядели, как собаки, которые ждут подачки, как был противен Паша, какие есть две разные категории людей, и о том, что я слишком идеализировала его, и вот пришло разочарование – а оно и должно было придти…

И о том, что Пашины одноклассники лучше него, например, тот же Климов…

Я говорила чёрт знает о чём и, кажется, хватила лишнего насчёт Паши, так что Нина

Стала догадываться о моей симпатии к нему.

Я начала быстро заметать следы подозрения

И в заключение, для того чтобы ещё больше опорочить его, сказала —«Да с ним рядом ходить противно! Посмотри, какая у него походка!» – и показала, как он ходит, после чего Нина упала на пол и заржала так, что пришёл сосед и напомнил нам, что вокруг люди,

И, если потребуется помощь, то пусть мы его позовём.

После всего она сказала, что не хочет менять своего мнения о нём, – такого, какое у неё сложилось в художественной школе.

В душу мою закралось подозрение. (Чувство моё к нему угасло, но не слишком.) Мы болтали ещё о многом. Я говорила о том, какой я поганый человек, потом мы говорили друг о друге, а в половине первого легли спать.

Двадцать первое марта.

Я проснулась в шесть утра. Сама. Без будильника.

После завтрака мы немного ждали автобус. Мама сказала: «Пойдите пока куда-нибудь»,

Паша тут же ответил: «А тут и идти некуда».

Я говорю Нине: «Вот, пожалуйста».

А она: «И как ты успеваешь за ним замечать!»

Автобус привёз к Кремлю, и там мы больше часа стояли в очереди к мавзолею.

Зрелище это и шествие мимо урн в Кремлёвской стене произвело должное впечатление. После обеда снова в автобусе поехали на экскурсию по Москве. Мы с Ниной сидели в самом конце салона автобуса. Утром там сидели Паша и Ира…

А теперь я уселась на его место. Я сидела и думала, что вот тут был он… Тогда, утром, я всё смотрела в их сторону, но рядом была Нина и было неудобно всё время скользить по нему взглядом.

На Ленинских горах мы вышли к трамплину и, когда возвращались в автобус,

Паша, поравнявшись с нами, спросил: «Интересно, сколько им платят за экскурсию?»

В автобусе, да и почти всюду, я слышала от него много шаблонных фраз, к примеру,

«Мечтать не вредно».

Вечером мы поехали в Театр Советской Армии. О Паше сказали, что он вспомнил, что у его мамы день рождения и что он решил дать ей телеграмму. Потом это сменилось походом за стереонаушниками.