Снежинка

Мужа она низвела до такой степени рабской покорности, что, прикажи она ему прыгнуть головой вниз из окна собственной квартиры, он бы непременно это сделал, исполненный счастьем от того, что выполнил волю обожаемой самодержицы.

Меня они презирали и от души сочувствовали доченьке за то, что вышла замуж за этакое ничтожество. Я ездил на службу в общественном транспорте, не имел дачи, не работал в торговле и не получил доступ в различные спецобслуживания, что являлось пределом мечтаний тещи.

Она испытывала особую страсть к сервелату и к тем, кто им торговал. На свадьбе сына одного из кумовьев к моей жене проникся симпатией директор местного универсама, и тесть, уже в кондициях, сказал мне идти себе, что я непременно и сделал бы, кабы на моих руках не повисли теща с супругой, умоляя не обращать внимания на пьяного дурака. Как мне стало известно позже, теща пеняла мужу за грубую работу, говоря, что такие дела делаются иначе.

В этих условиях рассчитывать на то, что мне позволят беспрепятственно встречаться с ребенком и после семейного размежевания, было так же бесполезно, как убеждать тестя отложить майора Пронина и прочесть «Войну и мир».

Выслушав сообщение об очередной командировке, я заметил жене, что она может ехать куда и насколько угодно, но Снежанка будет со мной.

– Это исключено! – ответ был категоричен и возражений не терпел.

– Тогда исключена и командировка…

– То есть как?

– Я подаю на развод.

Это был, конечно, шантаж. Оформление в заграничную командировку при бракоразводном процессе в те времена было более чем проблематично, но я хорошо знал, с кем воюю.

Последовали продолжительные переговоры с тещей и, как я и полагал, перспектива денег, барахла и сервелата, которое можно на них купить через задние проходы, оказалась выше личных междоусобиц. Мое предложение было принято. Мы с Облачком вернулись домой, и у меня началась совсем иная жизнь.

Я просыпался в седьмом часу, выгуливал Облачко и начинал готовить Снежинку к садику. Вытряхивал и чистил брючки, гладил платья и колготки, варил кашку, заплетал косички и завязывал бантики. Отведя сверкавшего ребенка в садик, я приступал к кормлению Облачка, что было делом совсем непростым, поскольку четвероногий гурман предпочитал разносолы в виде куриных потрохов, теплого мелконарезанного мяса с вермишелью и копченой грудинки.