Сезон нежных чувств

Она лет с восьмидесяти хозяйство передала тете Рите и начала за здоровьем следить да моционы выгуливать по Одессе. С утра по Дерибасовской прошвырнётся до моря и обратно. Как домой вернётся, скушает супчик с рисом, полкурочки слупит и снова на Дерибасовскую прохлаждаться. Вечером в Аркадию обязательно гулять с веером. А потом плутать начала: то на Привозе её найдут, то в Краснодаре у подруги детства. Короче, посадили под домашний арест. Она так по комнате металась, так металась… вы себе представить не можете, вот точно Евстолия Николаевна сейчас у доски, то же самое.

А через три дня умерла.

– Товарищ Глузман, вы что-то не можете понять? – нацелилась на Мараню кусочком мела бабушка.

– Напротив. Мне всё абсолютно ясно, – важно произнес Глузман с интонацией профессора-диагноста областной психбольницы.

– Неужели всё? – воскликнула бабушка изумлённо. – В таком случае имеем перед собой уникальный феномен. Для данной темы это чрезвычайно большая редкость, когда студенту всё ясно с первого раза. Попрошу выйти с конспектом.

Посмотрим, каким образом лекция преломилась в вашей гениальной голове и что имеется на выходе в тетради.

– Поняли, какой у неё слух? – зашептал Глузман окружающим, вставая. – А на экзамене придуряется: «Говорите громче, я плохо слышу».

– Что? Вы говорите, пожалуйста, громче, я плохо слышу.

– Знаем, знаем, как вы плохо слышите, – бубнил совсем под нос Глузман, сбегая вниз по ступенькам с конспектом.

Бабушке хватило одного взгляда:

– Товарищ Глузман, к вам надо срочно прикрепить кого-нибудь из учебно-воспитательной комиссии.

Староста, передайте в деканат, пусть с ним позанимаются дополнительно, иначе… – она щёлкнула по конспекту пальцами. – Чувствуется полное непонимание… и в сессию в вашей группе опять будут потери.

– Да, и на этот раз вы точно меня потеряете, – расхныкался Глузман, возвращаясь обратно. – Девушки, все слышали? Поэтому срочно любите и уважайте, пока есть время.

Второй час бабушка проводила ещё более энергично и весело. Казалось, усталость в принципе неведома её семидесятипятилетнему организму.

– Откуда что у человека берётся? – уже без всякой зависти вздыхал Иванпопуло, глядя на бабушку и по-прежнему не конспектируя. – Тут вроде ничего не делаешь, а сидеть невозможно: голова падает, веки слипаются.

– В карты резались?

– Если бы… Просто двойной завтрак съел, теперь в сон кидает. Что там следующей парой, не знаешь? Пойти домой, что ли, да выспаться как следует?

– Профессор Пахлеаниди.