Загадай – исполнится!

Зачем тревожить сон растущего человека? Это вредно, – безмятежно отвечала мама.

Что она понимала в растущих людях?! Впрочем, винить некого: сам должен был завести будильник. Все равно настроение у него было бодрое. Какая разница, в принципе, когда он приедет? Ну, не утром, а вечером. Еще лучше. Будет не так жарко. Гулять же все равно можно пойти. Или костерок развести и сидеть хоть всю ночь рядом. Он успокоился, поужинал даже, предупредил, что едет к другу на дачу и вернется завтра.

– Друга случайно не Ленка зовут? – шутливо поддела мать.

Она иногда бывала очень проницательна.

– Нет, не Ленка. Можешь ей позвонить, удостовериться. До завтра, мам!

Он не стал дожидаться лифта, расслабленно потрюхал по лестнице с заветной книгой в руке.

– Дай знать, что добрался! – крикнула вслед мама.

– Постараюсь! – ответил сын беззаботно.

Вечером, как оказалось, электрички ходили нечасто. Он подошел к ее участку около десяти. Долгий летний день уступал место быстро сгущающимся сумеркам. Он увидел башенки, которые так отчетливо все эти дни представлял себе, и внезапно смутился.

Как это он войдет к ней сейчас, на ночь глядя? Что скажет? «Пустите переночевать, я книжку привез»? Ну и идиот же! Надо было все-таки дождаться утра! Он загадал: если калитка будет заперта, он не станет стучать, отправится на станцию и уедет в Москву. А завтра поутру вернется.

Калитка оказалась открытой настежь. Пришлось войти. Он неслышно шел по теплой траве по направлению к беседке. Оттуда доносились голоса, смех.

– А! Вот ты, значит, как со мной? Да?

– А что ж ты думала! Не все же мне проигрывать!

– Ничего-ничего… Мы сейчас пойдем по-умному! Оп-па! Ну как?

– Ну, бабуль! Ну опять ты!!!

Он увидел ту, к которой стремился. Она сидела к нему вполоборота. Пушистые волосы ее светились: на столе горели свечи, много свечей в разных подсвечниках. От беседки исходил дух праздника и легкомысленного веселья.

Он стоял, прячась за стволом векового дуба. Бабушка, хоть и смотрела прямо на дерево, увидеть его не могла: яркие язычки свечей делали окружающую тьму еще гуще.

Он медлил, почему-то не решаясь подойти. Ему не хотелось их испугать, появившись внезапно. Надо было, конечно, окликнуть хозяев, стоя у калитки. Почему он не догадался? И вот сейчас выйти из темноты он никак не мог. Какое-то оцепенение неожиданно напало. И даже мыслей в голове не находилось. Взгляд его фиксировал красоту девочки. Слух улавливал каждый оттенок беседы увлеченных игрой картежниц.