Загадай – исполнится!

– Бабуль, сейчас! Посмотри лучше, как я загорела! Я не облезаю?

Девочка голышом стояла перед старинным шкафом с зеркальной дверцей, пытаясь разглядеть свою спину. Она была уверена, что темнота за ее окном бездушна, безглаза и нелюбопытна. Он видел ее всю и не мог отвести глаз, презирая себя за это. Надо повернуться и отойти от дома. Переждать ночь. И все. Но он стоял и смотрел. Не сказать даже, что любовался. Как можно любоваться, ненавидя себя? Хотя она хороша была необыкновенно: длинноногая, тонкая, гибкая, загорелая.

И – пугающе живая. Ни одна картина не передала бы прелести ее живого тела.

– Видишь, что значит на башне загорать! – Бабушка, стоя в дверях, тоже любовалась внучкой.

– Но точно не облезаю?

– Совершенно точно! Надевай ночнушку! И не стой на свету с открытыми окнами, сколько тебе говорить!

– Ну кто тут меня увидит, ба? – легкомысленно возразила Маруся, подходя к окну и задвигая решетку. – Привидение садовое, ау!

Садовое привидение в ужасе притаилось под окном.

– Не отзывается, – засмеялась девочка.

Бабушка засмеялась тоже.

– Глупышка ты. Помню, как тебя из роддома привезли. Пушинка. Легче легкого. А уже человек. Глаза свои распахнула и так внимательно на меня посмотрела. Знакомилась! Тогда только одна мысль была: уберечь. Да и сейчас – та же самая мысль, непрестанная. Ты посмотри на себя: выросла. Наступает время твоей силы. Помни об этом. Смотри, цени себя. Уважай. Не расшваркай то, что дано тебе.

– Как это – не расшваркай, бабуль? Чего мне шваркать?

– Себя! Помни, что жизнь у тебя одна.

Душа одна, тело одно. Не будь игрушкой в чьих-то руках. Ищи сильного и достойного. Ты для любви создана. А любовь – это вся жизнь. Это весь твой мир. Выбор близкого человека, дети… Полная чаша должна быть. Я не о материальном. Пойми это. И помни.

– Буду помнить, бабуль! – серьезно отозвалась девушка. – Я понимаю.

Бабушка снисходительно рассмеялась.

– Да что ты там понимаешь, глупыха! Небось и влюблена уже в дурачка какого-нибудь, который и своего-то пути не представляет, а твоего – тем более.

– Может, и не в дурачка, – произнесла Маруся с вопросительной интонацией. Словно у себя самой что-то спрашивала.

Она снова оказалась у балконной двери, теперь уже в коротенькой рубашечке, одним движением задернула плотные шторы. Вскоре свет в окнах погас.

Гость, соблюдая невероятную осторожность, пробрался в беседку. Ночь была теплой и тихой.