Тропинка в дивный сад

К Светонию

Вот ты пишешь, Светоний: в тот год император Тиберий

Взял когортами Рим, опасаясь волны беззаконий

От падения нравов и взлета чужих суеверий, —

Мне досадно, что ты умолчал о дальнейшем, Светоний! —

Он рассорился с магами.

Те надоели пророчить

Всюду смерть, разделение царства и смену владыки.

Он актеров изгнал; те посмели играть, между прочим, —

Средь бесчисленных казней – в распятья и крестные лики…

Преступлением стала любовь и ошибкой – свобода…

– Я услышу в ответ: что ты знаешь о времени, Эгла.

Если в Бактрии древней, на самом краю небосвода,

Рухнул глиняный храм, разве Солнце над миром померкло?

Разве кто-то постиг, что творила тогда Галилея —

И в глубины какие еще не ушла Атлантида —

И косматой звезды (ты ее называешь Галлея)

К колыбели моей, почему не склонилась орбита?.

Но позволь мне тебе не поверить, мой гордый Светоний,

С чуткой детской душой

За надменностью римской всегдашней.

Словно ангел крылом, шелк страниц холодит мне ладони…

Это было в тот год, как не стало Иешу Амашши.

Дельфин

На синем побережье рая…

    А.

На затерянный призрак звезды

Из тенет океанских глубин,

В блеске молний черней черноты —

Ты плывешь, мой волшебный дельфин.

Ловишь каждый метнувшийся звук,

Что утопит начавшийся шторм…

Мой дельфин,

Мой спасательный круг,

В этой осыпи неба и волн…

Может, ты, плавниками играя,

В серо-синей воде зазвеня,

Принесешь к побережию рая

С набежавшей волной и меня?.

Там есть Дом. Там Мария, светла,

Пеленает дитя меж огней —

Так щекотно от лужиц тепла! —

А Иосиф смеется над ней…

В Начале было

Мужчина!.. Дар небытия:

В нем жизнь очнулась с воплем крови,

И замер мир, в любви и боли…

И Бог стал женщиной, творя…

Не Слово, – звук.

Алей заря.