Диалоги снаружи и внутри

 Игры на флейте

Гамлет – черный кузнечик замученный

Монолог произносит заученный.

Розенкранцы-то с Гильденстернами

Притворяются псами верными —

Однокашники-стукачи.

Не прогневайся. Помолчи…

Гамлет – белый кузнечик замученный,

Весь интригами перекрученный…

А друзья – укатили в Англию.

Надо думать, их ждали там.

2

Гамлет-Гамлет. Так оно бывает —

Бедный, сумасшедший тугодум

Свой сушеный Виттенбергский ум…

Видите – как рыба, разевает

И безмолвие зияет в нем.

И горит мучительным огнем.

Гамлет-Гамлет. Так оно и будет.

Лучшее горючее сгорит —

А предатель правит и царит.

В мире не прибудет —

Не убудет.

Не пробудит

Мир не месса Баха,

Не твоя крахмальная рубаха,

Где твоя отравленная кровь.

Разве, говорят, – одна Любовь…

Гамлет-Гамлет. Так оно и было.

И в твоей и в нашей стороне —

Словно по натянутой струне.

Молодым, талантливым – могила.

Остальным – немного погодя,

Тусклые итоги подведя.

Тишину с висков своих сотри.

Стой у рампы и на нас смотри.

3. Куколка и бабочка

…Сначала ты немножечко Офелия,

Потом, уже по-крупному, Гертруда…

И снова после тяжкого похмелия

Очнется новоявленный Иуда.

И посреди стукачества и блуда,

И напрочь оболваненного люда

Не будет Чуда. Не взмахнуть крылами.

Давно б рукой на все махнули,

Но, слышишь, там, в тени и гуле

Веков отшедших

Лишь голос ясноразличимый.

И распадаются личины

И гениев, и сумасшедших.

И лишь собой становятся они.

«Элои, Элои, ламма савахфани?»

Камень

переложение из Леонардо

да Винчи, 1494 г.

Камень отменной величины,

Недавно вышедший из воды,

Возлежал на высоком месте

У приятной рощицы,

В окруженье цветов и трав.

От прекрасных их красок устав,

Он увидел тех, кем мостятся площади.

Там, внизу лежали они. Их много.

Собой они вымостили дорогу.

И наскучили камню травы,

И плакучие эти нравы,

И сей камень решил низринуться,

Чтобы к братьям своим придвинуться,

Чтобы стать таким, как они.

Вот на чем закончил он дни —

Легкомысленно убежал,

Средь желанного общества пал.

Он лежал и страдал жестоко

От звенящих подков железных,

От колес тяжелых повозок

И от путников нелюбезных,

Что его пинали ногами.

В беспрестанном шуме и гаме,

Весь в грязи, во прахе, в навозе,

Он порою приподнимался

И к высокому месту покоя

Его тщетный взор обращался.