Диалоги снаружи и внутри

«Ты чья?» —

спрашивает прохожий участливо.

Музыкант спит в отеле,

а они все ждут хозяина —

последние ноты каплями пота

стекают по лысине у века.

Утро сметет все —

осторожно, крошки!

Дождя неизменна тема,

на лице человека тень

от надежд и сомнений.

Музыка выступает как

сыпь на коже.

«Мою колыбель раскачивал ветер…»

Мою колыбель раскачивал ветер,

неустойчиво теплый сменялся суровым,

казался безмерно далеким пятьдесят третий,

хоть порою сквозило стужей сорок восьмого.

Поколение выживших, выполняя заветы,

плодилось и размножалось. Над керогазом

сохли пеленки, а обсуждали при этом

спутник, проткнувший небо антенным жалом.

Полстолетия вместило столько поколений

компьютерных, что не хватит пальцев.

Окружены информацией, пролетающей мимо,

мы стоим на пороге будущего, где пялится

из пробирки геном Буратино.

С головами, повернутыми строго против

движения времени и фортуны,

мы стоим на ветру, и нездешний профиль,

и мелодии странность колышет струны.

Полстолетия вместило столько сомнений

и надежд, что, пожалуй, не стоит плакать.

Радуга

1

Радуга, утки садятся на воду,

косые лучи, замки из облаков.

Подростки кузнечиками

выпрыгивают из асфальта.

Мне не родня ни утки, ни скейты.

Небо пахнет акварелью,

как детство молоком.

2

Радость радуги через небо – дуга цвета.

Белый являет свою сущность,

Любовь разлагается на атомы,

все краски хороши, кроме…

Черный зонт плывет сквозь радугу,

здравствуй, завтра, где мы еще не были.

Радужная лужа окружена лягушками,

дня последняя капля высыхает сама,

окна вытерты насухо,

вечер все приведет к серому тону.

«Р» перекатывается в горле радостью,

картавит речью,

реальность реки растворяется в вечере,

переходящем в рассвет.

«Сумасшествие птичье с утра…»

Сумасшествие птичье с утра,

аромат свежескошенных трав,

это будет и завтра, ты прав.

Мы одни остаемся без прав,

из сейчас прорастает вчера,

у сегодня изменчивый нрав.

Вкус росы знают только цветы,

вкус слезы – может я, может – ты.

На висящем мосту пустоты,

придержи ты меня за рукав.

Красные каблуки

Сколько любви уходящей,

красные каблуки цокают,

в чаще мертвых растений

лампочки миром блестящим,

напоминают о годе новом,

что когда-то начинался весною.