Бездна. Девушка. Мост из паутины. Книга вторая

– Лина, возвращайся в комнату! – доносится до нее безапелляционный голос.

– Меня зовут Вера, – едва слышно произносит она, изнывая от страха: «А что если он поверил Москито?»

– Я в курсе, – отрезает он. – Встать можешь или помочь?

Не поднимая глаз, она проходит в комнату, опускается на диван и замирает в напряженной позе: спина прямая, голова опущена, руки скрещены на груди. Эридеро следует за ней, садится рядом, протягивает руку к ее лицу и откидывает упавшую прядь. Вера испуганно, инстинктивно подается назад.

– Я хочу посмотреть на твое лицо, – не то просит, не то приказывает мужчина. Она медлит. – Лина… – говорит он странным голосом: участливым и одновременно не терпящим возражений. Вера поднимает голову. – Сукин сын… – непроизвольно вырывается у него.

– Он сказал вам неправду, – еле слышно говорит она, так и не решаясь поднять глаза. – Я не выходила из комнаты…

– Знаю, – ей кажется, что произнося эти слова, он улыбнулся. – Обопрись о спинку дивана, я приложу лед.

Вера подчиняется.

По горящей щеке расползается холод, и она закусывает губу.

– Потерпи, еще немного и станет легче, – участливо заверяет он. – Поверь, ему сейчас гораздо больнее. Возможно, это тебя утешит…

– Что вы с ним сделали? – любопытство оживляет голос.

– Наказал, – насмешливо отвечает Эридеро. – Больше он к тебе не приблизится.

Вера молчит, а несколько минут спустя мягко просит:

– Вы не могли бы убрать лед? Мне уже легче.

Мужчина незамедлительно опускает руку.

– Держи, – протягивает пакетик. – Приложишь через минуту. Не беспокойся, день-два и все пройдет.

– Знаю, – отстраненно произносит она. – То, что на поверхности, заживает быстро.

– Только не говори, что оплеухи этого ничтожества оставят глубокий след…

– Дело не в этом… – отрешенно говорит Вера и замолкает. Не поднимая глаз, ощущает, как скользит по ней вопросительный взгляд, и, приподняв голову, проговаривает медленно, с болью, бессилием, пронзительной грустью: – Знаете, на меня никто никогда не поднимал руку, пока я не оказалась в тюрьме.

А там со мной не церемонились… надсмотрщики, надсмотрщицы и даже Элена… Вижу, это становится традицией и в вашем доме: ни дня без побоев… – горько усмехается она.

– Лина, – твердо произносит он, – обещаю: с этого дня никто не посмеет поднять на тебя руку. Никто. – Вера с удивлением вскидывает глаза. – Не бойся, – добавляет он непоколебимым тоном, – больше тебя никто не обидит. И прости меня.