Ангелы смеются: «Один из многих»

Они не знают, чем отличается свободный мыслитель от «сокрушителя устоев», или как там нас еще ругают…

Иисус (успокаивает его):

Я буду осторожен, брат мой. Я все обдумал, буду говорить притчами, чтобы каждый свободно мог спорить с самим собой и спрашивать ответ только у Бога, и постараюсь сам избежать споров, чтобы не отвлекать их «на себя». В крайнем случае, буду молчать, ну в самом крайнем…

Грек (обменивается кивком с вошедшим):

Я тоже пойду с тобой. Подберем человек десять.

(с улыбкой)

Ты совсем не умеешь отбиваться от стражников…

Иисус (улыбаясь его шутке):

К сожалению, на этот раз тебе придется задержаться ненадолго.

В Иудее всем мерещатся заговоры и бунты. На чужеземцев смотрят с опаской. Ты же знаешь, иудеи жестоко страдают под властью Рима. Их гордость уязвлена, они жаждут духовного подъема, свободы.

На твоей земле и в Риме мы философскими беседами насаждали веру незримо и вот плоды: несколько десятков обращенных, тайно верующих. Даже здесь в Галилее, где мы ведем себя свободно, многие слушают нас, но истинно верующих мало, а тайно верующих гораздо больше.

В Иудее, крестившись у Иоанна, мы будем собирать толпы народа, проповедовать притчами, без страха. Будут сбываться пророчества одно за другим. Это будет триумф веры в нашего Создателя. Мы будем обращать язычников несколькими словами. Сила нашей веры будет творить чудеса.

Вот увидишь, это будет хорошо. Жди от меня вестей.

Уходят втроем.

Светильник гаснет.

Некоторое время в пустом доме гуляет дымок от светильника, зажженного рукой Иисуса, и дымок уходит прочь, в синеву длинных теней, и исчезнет с этой синевой, когда черное небо, усеянное звездами, спустится к самой земле, так чтобы хотелось протянуть руку, и почувствовать холодные лучи на своей ладони.

Тяжелое от звезд ночное небо.

Ни один человек не знает, сколько ему нести на себе эту тяжесть, тяжесть непознаваемого совершенства.

Эпизод второй «Дорога в Иерусалим»

Иудея.

Еще один «осколок».

Римская провинция.

Дорога в Иерусалим.

Несколько человек идут, не спеша, ослы тащат тюки с товарами. Торговцы идут своей обычной дорожкой. Среди них Иисус, он одет просто, опирается на сучковатую палку, посох, в левой руке небрежно завязанный узел, совсем не тяжелый. Лицо его под солнцем желтоватого оттенка, много лет назад, в дороге, от мутных вод какого-то источника он подхватил лихорадку, и сейчас, во время перехода она снова дала о себе знать.