Солнце на ладонях

Открывайте же линию честного фронта,

Чтоб огонь белый снег порешил.

Вот диптих, окровавленный страстью апреля,?

Не ложитесь, супруги, в гробы.

Там, на кладбище страшно спокойно, и млеет

Жизнь сама, и тропинки мокры.

И на выезде…

Моя зрелость безликая дремлет поодаль,?

Запечатать в конверт средоточие черт,

Когда выйдет из зеркала каменный Гоголь,

Не захочется мне, но разломан мольберт.

В эту лунную ночь я прошу реализма,?

«Будь здоров», ? мне сказали и отняли срок.

В сизом дыме не жаждал я ваших стриптизов,?

Кровь печатает несколько раненых строф.

И заткнёт ли мне рот власть солёного моря,?

Я не в поезде ехал – летел под откос,

Но мне скучно от раненых этих историй,?

Я прошу только несколько выгнутых роз.

Терпкий запах диктует материи зрелость,

Но разбудит меня только поезда свист,

Только летней травы пережжённая прелесть,

И танцовщицы спляшут на выезде твист.

В двух мирах

Для себя ли, будучи богатыми,

Милостыню нищим подаём?

В двух мирах, заслушавшись сонатами,

Мы живём и жизнь не сознаём.

Для себя ль поступок «необдуманный»

Совершаем мы, иль просто страсть

Движет нами милыми, беспутными,

Чтоб мы, дети, наигрались всласть?

Мы похожи друг на друга. Всё-таки

Мы оригинальны, чтоб лучи

Грели нас с небес, и мимолетными

Жестами бравируем, кричим.

Отразившись в солнышке веснусчатом,

Лишь при встречах проявим себя.

Человек один не может, – лучше бы

Нас преследовал влюблённый взгляд.

Знаем, что мертво всё, что обдуманно,

И причуды, ах, зачем пример? —

Мы творим невольно, ставши глупыми

В опыте средь опытных манер.

В чём причина редкой нашей щедрости

И улыбки незнакомцу вдруг?

К жизни вкус, пристрастие к неверности

И любовь к себе и к людям? Друг!

Для себя ли, будучи богатыми

Милостыни знаний просим мы?

Долгий сон, страх к страху и – заплатами

Редкие подарки нам даны.

И считают почти все иль многие,

Что они – избранники небес.

Это так. И, сердцем одинокие

К благу мы, удачливые в треск.

На душе, вконец поистрепавшейся,

Радость от рисунка твоего,

И спешим мы в рамку вставить, кажется,

Твой рисунок и себя – давно.

И с души заплаты всё ж срываем мы,

Обнажаем душу на ветру.

Нет, не для себя оригинальные

Люди, оценив свой дар – твой труд.