Заинька, или Мужчины не плачут

Вот на призыв – к вам ехать жить —

Мы и согласья не даём,

С бабулей ходим к ним вдвоём…»

Я не с согласья изъявил,

А из стремленья – из всех сил! —

Там быть немедля и сейчас.

И то желание – всех нас!

И мы пошли гуськом за ним,

На лыжах все, и всяк палим

Желаньем – честь им всем отдать,

Спасли что Родину нам – мать.

То был торжественный момент!

И стихли речи все в момент…

В полянку вдруг тропа влилась,

Следов зверей виднелась вязь…

И птиц, встревоженных, шёл писк…

Взметнул Звезду там обелиск!

Пылала красным та огнём

Зимой и летом, ночью, днём!

И мы голов склонили стать,

Чтоб павшим дань души отдать…

Вид был торжественен и тих:

Мы чтили подвиг храбрых – их!

И всё-то шапки не надев,

Издал дедуля вдруг напев,

Всё с непокрытой головой:

«В борьбе вы пали роковой…»

Весь с обелиска снег смахнул,

Потом лопаты мерный гул…

Его сменяли все подряд…

Мой был таким просящим взгляд,

Что деда вытерпеть не смог,

Мне дал лопаты черенок,

И я закончил общий труд,

Чтоб чисто было, ладно тут.

Горела пламенем свеча…

И, чудом-красками крича,

Цветы, к подножию прильня,

Так поразили все меня,

Что я любимый мой значок,

Ну, не достать совсем не мог,

И положил к подножью враз:

«Я чту и буду, дяди, вас!»

Значок тот – гордость октябрят,

Носить его я буду рад!

Моя то клятва ИМ была,

Что будут добрыми дела

Мои отныне и вовек,

Ведь я советский человек!

Потом пошли мы вспять домой…

– Ой, деда, что это? Ой-ой!

Кто нашу тропку пересёк?

– Да это снег, мой голубок.

С ветвей попадал к нам он вниз,

Знать, ветерок промчался близ,

А, может, храбростью ядрён,

Решил сам спрыгнуть бойко он!

– А ветки, деда, высоки…

– Ему, вишь, падать вниз с руки…

Он даже прыгает из туч —

Такою смелостью могуч!

Не нужен даже парашют.