Горстка черешен. Сборник рассказов

Везунчики сидят, невезучие стоят, уцепившись свободной рукой за спинку кресла или поручень. Резкий тормоз – стоячие валятся друг на друга по ходу. Маршрутка рванулась вперёд – повалились в другую сторону.

Если про любовь говорят вполголоса, почти шёпотом, то о других вещах можно балабонить на полную громкость. Или на всю маршрутку.

– А? Чево?.. Ну вы даёте! Вы же вчера дали мне письмо, что я ничего не своровала, а сегодня уже вон… другое говорите… Чево-чево? Кольцо обруча… золотое… Память… А я тут при чём? Может, это Верка взяла.

Ну, какая, какая… Та, которую я вам привела заместо себя в горнишные. Да, Верой её звать. Вот она могла. А я не воровала. Потому с вас письмо и взяла, чтоб потом без претензий… А что ещё пропало?.. А где лежало?.. Не, не, я не воровала. У меня и письмо ваше имеется…

Крупногабаритная баба лет сорока с коротко подрубленными рыжеватыми кудрями отбивается самоуверенно и нарочито громко, словно призывая на помощь попутчиков.

А те невольно прислушиваются, кто сочувственно, кто насмешливо, кто осуждающе.

– Не знаю, кто вас обчистил, не знаю. Я у вас ничего…

Толстуха перекладывает мобильник от правого уха к левому. И уже тоном потише:

– Вы плачете, Светлана Петровна?.. Чево вы плачете?..

На остановке горничная торопливо протискивается к выходу, и за ней в тесной маршрутке вьётся шлейф странного букета: рабочий пот с дорогими духами.

Этот кавказец сел на конечной. Мест свободных полно, но он выбрал самое дальнее, в углу. Развернул пакет и принялся жадно поглощать шаурму.

Наклонился, чтобы не запачкать костюм. Смущённо поглядывает на прибывающих пассажиров: не привык есть вот так. Но очень оголодал. Не обессудьте. Вытер рот и руки салфеткой, свернул её несколько раз, озираясь вокруг. Не нашёл, куда сунуть. В карман тоже нельзя: грязная. Положил себе под ноги.

Стал кому-то звонить: «Сегодня прилетел. Еду по делам. Потом к племяннику. Да, да, конечно, встретимся…» Только спрятал мобильник – звонок.

«Сегодня, наверное, не вернусь.

Только завтра. Сперва кое-какие дела уладить, потом племянника надо навестить. Посидим, поговорим… Нельзя спешить. У него останусь. Чего ты беспокоишься? Всё у меня хорошо».

И уже сердито и твёрдо: «Не могу быстро вернуться. Сказал же: с племянником надо поговорить…»

Тишина. Через несколько минут звонит сам. Набрал номер, и ещё раз, и ещё…

С мягким упрёком: «Почему телефон не берёшь? Чего ты беспокоишься за меня… Жена-жена… Всё у меня хорошо.