Горстка черешен. Сборник рассказов

А потом увидела тех, с кем общалась в последнее время. Они что-то отмечали по обычаю, нарочито громко смеялись, чокались и выпивали крепкие напитки, закусывая салатом и нарезкой.

– Напугала ежа голым задом, – сказала одна, насмешливо фыркнув. Другие весело захихикали.

– «Ежа», – повторил хриплый мужской голос, – «голым задом!» – и захохотал. – Никогда не видал её голого зада!

– Наверное, ничего её задок, – подхватил другой, вытирая мокрый рот салфеткой. – Красотка, вообще-то, была, но дурафья!

– Ещё какая дурафья! – подтвердила первая баба, что сказала про ежа.

 – А вам, мужикам, только смазливая мордашка и нужна. Талантливая, талантливая! Какая, к свиньям, талантливая?! Разве умная надумает такое сотворить?!

– И то правда! – вступила в разговор полноватая матрона неопределённого возраста. Никакого таланта, дурь одна! И выпивоха была ещё та! Эй, налейте кто-нибудь водочки! – И она протянула свой стакан. – Ну, как кончилась? Вон же бутылка начатая стоит! Водку я сквозь стену увижу, не спрячете!.

.

Ей ответил громкий пьяный хохот.

– Это они смеются надо мной, зная, как мне больно! А я-то, глупая, думала, что будут жалеть и раскаиваться. Ах, какая я глупая! Я их только развеселила, распотешила… Хотела, чтобы они почувствовали мою боль и содрогнулись, а они трясутся от смеха…

Слёзы потекли ещё обильней.

– Наконец-то от неё отделались!.. Надоела!.. Слишком много о себе понимала!.. Слишком много занимала пространства!.

. С ней было тесно!..

Ни одного голоса сострадания, ни одной нотки сочувствия.

– Боже мой, что я наделала?! Сыграла на руку врагам, осчастливила тех, кто ненавидел…

– Ты вспомнила о Боге? Но не слишком ли поздно? – раздался негромкий и ласковый голос доктора. – Он одарил тебя талантом, ты отблагодарила его за это? Ты спросила его благословения, задумав своё страшное мщение?

– Я никогда не верила в Бога…

– Неблагодарная! Ты и про родителей забыла. Сколько писем ты написала матери и отцу?

– Не помню…

– Одно или два? А они болели за тебя…

– Как я виновата!

На белой больничной подушке по обе стороны головы расширялись мокрые пятна…

Теперь она увидела мужчину на набережной, у самой кромки воды, плачущего громко, навзрыд, как ребёнок.

Мужчины ведь не плачут, что такое могло с ним случиться? Он испуганно оглянулся, словно боясь быть застигнутым врасплох…

– Серёженька! – задохнулась от жалости Елена.