Бегемоты Любви. Сборник стихотворений

Охота на Снарка

Это, радость моя, не свершившийся факт,

Это дурость про смерть, про игру и стилеты,

Про спектакль и про месть, про венчающий акт…

Есть война и любовь, только смерти вот – нету!

Нет ни прошлого, ни боевых кораблей,

Пустоты и мостов, разве кто-то их строил?

Есть лишь ангелы, льющие липкий елей

Да и демоны, дружно ходящие строем

Ну а я… ну а я – лишь причудливый зверь,

Вроде помеси жуткой дракона и кошки —

Разве можно такому открыть свою дверь,

Иль хотя бы оставить свечу на окошке?

Это радость моя, разве что зоопарк?

Где народ веселят очень разные звери,

Средь которых один называется Снарк,

И играет с тобой в твоё верю – не верю?

Верю в то, что ты вдруг перестала играть?

Или в то, что у нас уже всё по-другому?

Улыбнись, моя радость! Ну что тут сказать?!

Или лучше навстречу мне выйди из дому!

Выходи и сдавайся – ведь выхода нет,

Смерти нет – тишина, только ладан и свечи…

Положи на окно верный свой пистолет,

И стилет положи, руки вверх и навстречу!

Слова

Слова… здесь очень много слов,

Поступки, сплетни, суета…

Любовь нужна вам? – Вот любовь!

Мечты хватило б? – Вот мечта!

Идти немного? Так иди,

А хочешь – стой хоть сотню лет.

Что ждёт тебя в конце пути,

Когда пути и вовсе нет?

И нет ни долга, ни гнезда,

Ни кораблей, ни правоты,

А есть слова и суета…

Я точно есть, но есть ли ты?

Легко, когда помнят и любят

Легко, когда помнят и любят,

И осень похожа на чудо.

Увядшие розы на блюде…

Тепло и улыбка – откуда?

Невидимый взгляд, всепрощенье,

Надежда… под окнами ивы —

Меч в ножны… постой же, мгновенье!

Мы снова… мы вместе… мы живы?

Сиреневый шлейф королевы,

И вечер такой, как когда-то,

Звенящего ветра напевы —

Ни смерти… ни слёз… ни утраты!

История любви

Он стоял под окном

и пытался играть ей Штрауса.

А чуть выше светила Луна, отражаясь в луже.

Эти двое в ночной полутьме

походили на страусов,

Чьи попытки достать что-то выше

были так неуклюжи.

Она слушала скрипку, её волновала экспрессия.

Лунный свет опьянял и манил,

и смягчал какафонию.

Он поймал её, только вот

не удержал равновесия…

В тишине лунной жижи

для них наступила гармония.