Чьё-то имя светится. Стихи, тексты. 2014—2015

Острою осокою

режутся дети…

Кровь густая, скифская

закипает-пенится…

Думали – за Бога!

Только вышло боком.

Ой ты, степь бескрайняя,

как твоё горе.

Холмики могильные

порастут травою.

Над майданом пенится

море чёрно-красное..

Думали – так гоже!

Помоги нам, Боже!

    2014

«Перепеть бы соловья, да не хватит крыльев…»

Перепеть бы соловья, да не хватит крыльев…

Пережить бы дураков, да не хватит жизни…

Переставить бы края – небыль вместо были…

Только где взять столько благ для отчизны.

Я б не пил из грязных луж…

Только ведь придётся.

Я б не хвастался, что дюж,

не плевал на солнце.

Жить от прошлого к вчера —

просто научиться…

Но святая детвора

не даёт мне спиться.

Я бы жил как Бог даёт, иль хотя бы дышит.

Пережил бы как-нибудь окончанье света…

Я живу, но там где «чёт» вылезает грыжа.

И давным-давно забытая Света.

В зеркалах из грязных луж

лишнее отторгну.

Я живу и значит дюж.

Ну-ка, черти, в сторону…

Лунный свет поможет мне

посчитать ухабы…

И себя же самого

пережить хотя бы…

    2014

«Почти не осталась сюжетов…»

Почти не осталась сюжетов,

способных, как встарь, удивить.

Почти не осталось поэтов,

не знающих как нам жить.

А солнце всё меньше и небо всё уже,

их можно закрыть платком.

И с грязью смешать в придорожной луже…

Бессовестно и легко.

Почти не осталось запретов —

всё дело в цене на билет (с).

Авансом прощён, исповедан

со скидкой на десять лет.

А «звёзды» всё гаже и небо всё ниже —

плевком достаём уже…

Плебеи уснули в коньячной жиже,

и праздник уснул в душе.

Почти не осталось надежды

на то, что надежда есть.

Что люди пока всё те же

и помнят про «хлеб» и «днесь».

Ведь небо есть небо и смотрит с улыбкой

на диких своих детей.

И время всё также катает глыбу,

не зная других путей.

Господи! Скажи ну где ты, Господи?

Дай знак понять

сироты мы с рожденья или пасынки?

Господи, скажи за что мы, Господи,

Тобою перед смертной казнью так обласканы?

    2014

«Прожил на коленях до стёршихся в пепел…»

Прожил на коленях до стёршихся в пепел

менисков.

Нажил гематомы на лбу, животе и плечах.

И стало казаться, что небо достаточно низко.

Что можно залезть на него и войти без ключа.

Но небо по-прежнему было доступно лишь

птицам.

Сварливым воронам. И даже фанерным листам.