Две Родины

Ваи бросилась туда и вернулась с ребенком на руках. Увидев Юта, ребенок повернулся к матери и вопросительно на нее посмотрел. Ваи неуверенно взглянула на Юта и тут же опустила глаза.

Ют взял мальчика на руки и прижал к груди.

– Здравствуй, сынок.

– Сынок, сынок, ха-ха-ха, сынок! – стал повторять мальчик понравившееся ему слово.

– Называй меня папа.

– Па-па-па-па-па-па-па! – заговорил мальчик.

Ваи выбежала из комнаты. В ее глазах блестели слезы. Ют прижался щекой к щечке сына.

– Пойдем, Тук.

Мама приготовила нам с тобой что-то очень вкусное.

Ваи покормила Тука. Ют снова взял его на руки и понес на большую поляну за домом. Поднял сына над головой, повернул лицом к горам. Перед ними раздваивалась вершина горы, покрытая снегом. Ют сел на большой камень и поставил Тука на ноги. Тот неуверенно сделал несколько шагов и, чтобы не упасть, сел на землю.

– Смотри, Тук, я пришел оттуда, где раздваивается гора, – Ют показал пальцем на вершину. – Там живут монахи и воины.

– Воины, боины, роины, соины, – зачастил Тук.

– Я тоже воин, – продолжал Ют, не обращая внимания на то, что сын его еще не понимает. – Но с кем и за что воюю, не знаю. На этот простой вопрос не ответят сто седых мудрецов. Как правило, люди воюют сами с собой. В голове каждого человека – два врага, борющихся друг с другом. Они по очереди побеждают, и убеждения человека меняются. Новые убеждения противоречат старым. И то, с чем человек воевал, становится тем, за что он воюет.

И человек понимает, что те, кого он одолел в сражении, на самом деле были не врагами, а друзьями. Ты будешь умнее и мудрее меня, и ты поймешь больше, чем понял я. В моем роду есть люди Кре, и я многое унаследовал от них. Но монахи, которые избрали меня своим Наставником, воюют с людьми Кре. Они их безжалостно убивают при каждом удобном случае. Целитель Сьян, который спас моего учителя Луша от мучительной смерти, был человеком Кре. Шесть лет тому назад я убил его во время одной из встреч наших воинов с людьми Кре в горах. Я больше не могу убивать людей Кре, потому что в каждом из них я убиваю частичку себя. И частичку тебя, Тук. Я больше не могу быть Наставником монахов, убивающих людей Кре.

Тук смотрел на отца блестящими серыми глазами. В них сквозили детское любопытство и наивность. Такие глаза бывают у маленьких щенков, которые доверчиво смотрят на свою мать – суку, старательно облизывающую их.