Иван и Камински. Повесть

Готов поспорить, вы едете к родственникам на Рождество?

– Доброе утро, – испуганно ответила бабуля и посмотрела на деда, который в это время боролся с гигантской газетой, так и норовившей его поглотить. – Как вы сказали?

Иван наклонился чуть ниже и произнес размеренным тоном телеведущего:

– Мне очень жаль вас беспокоить, но мне кажется, вы сидите на наших местах.

Старушка начала рыться в сумочке, захлебываясь воздухом. Отыскав билет, протянула его Ивану. Он внимательно изучил проездной документ. Там были указаны те же самые места, что и у него, но в вагоне номер девять, тогда как вроде садились в восьмой.

Иван повернулся к жене и детям и спросил, в каком они вагоне.

– Откуда я знаю?! Мы за тобой шли, – ответила Лена натянутыми губами и посмотрела в сторону детей. Те равнодушно пожали плечами.

Вагона номер восемь в поезде не оказалось: после седьмого сразу же следовал девятый. Даже проводник удивился, но ничего не мог сделать, кроме как пожать плечами и извиниться за неудобства. Не просто вагоны перепутали местами, а одного вагона в скором поезде немецких железных дорог не хватало.

– Где же нам теперь сидеть? – спросил Иван у проводника, который уже отвернулся и взял в руки билет следующего пассажира.

– Боюсь, вам придется искать свободные места по всему поезду, – сказал тот и взглянул на Ивана поверх узких очков, одновременно пробив билет.

– Я же говорила, надо было первым классом ехать, – донесся громкий шёпот сзади. Иван развернулся к жене и спокойно ответил:

– Вот и поедешь.

 – Потом он снова обратился к проводнику, слегка взяв его за локоть, как старинного друга: – Вы очень любезны, я это сразу заметил. Уверен, в первом классе для нас точно найдется четыре свободных места. Большое вам спасибо. И отличных вам праздников.

* * *

Сиденья первого класса были на порядок шире и удобнее. Иван откинул спинку кресла назад до упора и вытянул ноги. Впереди еще оставалось много свободного места, и он начал рисовать правым носком небольшие круги в воздухе.

Еле слышный шелест газет и редкие реплики пассажиров убаюкивали его. Он быстро погрузился в сон – неглубокий, чуткий железнодорожный сон. Он все еще слышал голоса, тихий гул поезда и легкое посвистывание то и дело открывающейся автоматической двери. Пахло свежим кофе и глянцевыми журналами, которые один за другим перелистывала его жена.

Глаза были закрыты, но Иван четко представлял себе каждую деталь вокруг. Он будто наблюдал за всем через замочную скважину.