До горизонта и обратно

Разрыв

Мы одни,

будто бы нас кто-то обидел.

Тщетно ищу в карманах,

что мог бы тебе дать.

Но это не горе,

на мой взгляд,

и в рощах Моравии

иначе умирает любовь.

По лесам летел ноябрь,

как олень без головы.

Тело мохнатое

изваляно в листьях.

Падало,

падало в лесу грабовом,

непрерывно кружило,

и олень без головы

по лесу бежал

на тонких ногах

галопом.

Бежал и бежал,

в полях мчался,

в паху кровь

отъятой головы.

Второе стихотворение о Луне и человеке

Не бойся

и отринь эту малую печаль,

мы же не дети.

И все ж таки моя нежность

хотела бы уснуть под черной бузиной.

чтобы поймал меня

один день из моего детства.

Не бойся

и отринь эту малую печаль,

потому как мы давно уже муж и жена.

Мы ночь и день, и луна нашей ночи

падает, как срезанная роза.

Не бойся, когда буду под твоим боком засыпать,

проваливаться назад под черной бузиной,

чтобы меня удержал

один день моего детства,

чтоб я вернулся

и в руке держал розу,

только бы ты встретила меня вновь мечтательного.

Не бойся, это просто

приказ человека, жест Бетховена,

с которым солдаты прикладывают скрипки к щеке,

и с неба падает срезанная роза.

И падает с неба чистый, ясный дождь

на человеческие сердца, немного закопченные,

и ты огорчаешься,

что мы не дети,

что я муж и что ты жена.

Бабье лето

Вчера летел по ветру первый белый волос.

Он позвонил,

когда медленно упал на землю —

и слова

жесткие, непокорные слова

застряли в горле как рыбья кость.

Лето мое,

ты уже тоже седеешь?

Так

придет завтра и осень.

Вновь все деревья облетят,

вновь будем спрашивать,

куда или к кому пойти.

И тишина, убогая как полевая мышь,

нам пискнет за спиной.

Лето мое,

и ты уже тоже седеешь?

Юзеф Баран (род.