До горизонта и обратно

Мое сознание все еще претерпевало раздвоение, наверное, как у профессионального актера, рыдающего и наблюдающего за собой с мыслью: «Черт возьми, до чего я сегодня фальшивлю!»

Мысли текли быстро: «Какой враг? При чем тут враг? Какая связь между изобличением и этим зельем? Надо бы закончить речь, пусть что-нибудь скажет Фаттах, может, все и прояснится».

Отцепив одну руку с огромными тяжелыми кольцами на пальцах от чашки и приложив ее к груди, я говорю:

– Ради процветания и покоя царства тружусь не покладая рук денно и нощно, при свете божественного Эль-Хатора, при смутных лучах Сурана и Таша… И во тьме кромешной!

Фаттах, как чопорный последователь дворцового этикета, пропускает шутку мимо.

– Хорошо, – говорит он, – ты будешь вознагражден по заслугам.

– Первым из чаши изопьет клятвопреступник Сепр, – продолжает Фаттах, – и немедленно. Прошу следовать за мной.

И я последовал. Долго мы шаркали сандалиями по узким коридорам, то опускаясь по крутым ступеням, то поднимаясь, проходя пандусы, залы, минуя внутренние дворики с фонтанами и каменными изваяниями крылатых и когтистых тварей с лицами людей и людей с головами птиц и диких животных.

Особенно не понравилась мне корова с пухленьким женским личиком, четырьмя ногами в ботинках и хвостом павлина. Меня даже слегка замутило, как при «перемещении». Если бы эта статуя сохранилась до наших дней, то современные египтяне сами бы сломали это чудище, чтобы не отпугивать туристов.

В итоге мы оказались в подземелье, отведенном под хранилище, совмещенное с тюрьмой.

Построек 3,5 тысячи лет назад на земле вообще было не много, поэтому площадь экономили.

– Введите, – сказал Фаттах стражникам.

Стража ввела клятвопреступника. Вид у него был жалкий, он трясся то ли от малярии, то ли от страха, то ли от нервной дрожи. Мало кто теперь узнал бы в нем одного из бывших верховных жрецов. Одежда изодрана, синяки и кровоподтеки.

– Подлый Сепр, – произнес Фаттах, – ты упорствуешь во лжи?

Сепр молчал и трясся, а один из тюремщиков откликнулся:

– Упорствует, достославный!

– Дай ему глоток, мудрейший, – сказал мне Фаттах.

Я подошел к клятвопреступнику и поднес к его губам чашу с зельем.

– Я умру в мучениях? – спросил тихо Сепр, глядя мне прямо в глаза.

Мне было тяжело. «Идиот, – думал я, – так тебе и надо, путешественник по эпохам! Конечно, идет жестокая борьба за власть между жрецами. Сепр уже третья жертва, нас осталось семеро.