Нецелованные

Это здесь ты король лукавцев, всех вокруг пальца обведёшь, а там ты – дитя неразумное, пропадёшь зазря, – произнёс Ракитянский и обратился ко всем: «Братья, про простодушие ко всем относится! Слышали же, как наставники всё время говорят, что мы чисто дети малые! Вроде без укоризны говорят, а в глазах – то ли тоска, то ли жалость! Это плохой знак! Если мы дети, значит мы не взрослые! А если мы не взрослые, значит ещё не доросли до Большой земли! Простодушие отодвигает нас от встречи с Россией!

– Я вот не согласен, что мы простодушные, – подключился Буриков.

– Не согласен он, – встрял Огрызкин. – На конечности свои лучше глянь. Унты где?

– Как?! – всплеснув руками, воскликнул Буриков и бросил взгляд на ноги. – На месте вроде.

– То-то же, – ощерился прохвост. – Простодушный и есть. Ты чё ж сам не чуешь, что у тебя ходули в тепле? Нет, нельзя тебе в Россию – не то что мне… Кстати, может, в РФ всё не так уж плохо, – а, ребят? Мож, специально на страну наговаривают, чтоб подольше нас тут держать.

Ну, типа, в России всё очень серьёзно, и вы, ну то есть мы, – ещё не готовы для большого дела.

– Ты думаешь, врут нам про Большую землю наставники и пресса? – вмешался Железняк. – Ну, про Беслан, про взрывы домов в Волгодонске, про нищету, про всё.

– Я не сказал, что врут, – произнёс Огрызкин. – Но наверняка факты нам подают уже в переработанном виде. Плохое специально преувеличивают, чтобы мы готовились к самому страшному, хорошее преуменьшают, чтоб не расслаблялись мы. Видели же, что в газетах и журналах, которые нам с воздуха сбрасывают, нет фото людей.

Это, думаю, потому, что по лицам можно многое понять. Так вот кто после этого даст гарантию, что рука редактора ещё и по текстам не прошлась? Зуб даю – плохое точно преувеличивают. Ну, как в сказках. Вот наверняка у Змей Горыныча одна голова, если он не урод с кунсткамеры. Но ему ещё две привинтили, чтоб ты, так сказать, проникся. То же самое с Бесланом. Наверняка бандиты захватили десантный полк, а не школу. Не верю я, что школу-то. Особенно – горцы. Они ищут равного, сильнее себя даже. Вспомните Лермонтова, «дикие» дивизии. Но нам всё специально преувеличили, усложнили как бы задачу, которую надо было бы решать, если б мы там были.

– Почему её усложнили за счёт мужчин моего народа? – с болью произнёс Берциев.

– Потому что ты сын Кавказа, – серьёзно ответил Огрызкин. – Ты это пятно (пусть и придуманное, понарошечное) вынесешь, а я – нет. Хоть и алтайский сибиряк, а не вынесу.