Нецелованные

Утро (с 06:00 до 09:00), когда курсанты ещё наполовину спят, и вечер (с 18:00 до 00:00), когда они уже порядком устают – были отданы на откуп военным преподавателям. Гражданским же педагогам выделили отрезок с 09:00 до 18:00 – лучшее время для подачи и восприятия информации. Естественно, «ястребы» сразу заявили о явной дискриминации. И им было плевать, что в новом расписании на милитаризацию города отведено ровно столько же времени, сколько и на демилитаризацию – девять часов в сутки. По тайге прокатились митинги и манифестации.

– Измена! – кричали «ястребы». – В Кремле – предатели! Сдали страну, теперь и нас хотят!

– Если б измена, нас бы уже разбомбили с воздуха! – отвечали им «голуби». – В Кремле – патриоты! Отстояли страну, надо слушать их!

– Один чёрт – ситуация нестабильная, всё может в момент измениться! – не сдавались «ястребы». – Продолжаем точить мечи!

– Всё будет нормально, паникёры! – успокаивали товарищей «голуби». – Даёшь перековку мечей на орала!

Страсти бушевали две недели, но до драки дело не дошло, так как город населяли умные и интеллигентные люди, которые прекрасно понимали, к чему может привести революция на затерянном во времени и пространстве космическом корабле.

Баталии на улицах и площадях перекинулись в учебные классы и аудитории. Развернулась нешуточная борьба за умы и сердца юношей. Преподаватели удесятерили энергию на занятиях. И тут часто доходило до смешного. Какой-нибудь учёный-астроном, будучи ярым «ястребом» по убеждениям, так вдохновенно рассказывал о Млечном пути, что даже до беспамятства влюблённые в ратное дело курсанты начинали мечтать совсем не о тех звёздах, что прикручивают к погонам и вешают на грудь.

Не будет преувеличением сказать, что город переживал необычайный взлёт военной, научной, культурной, общественно-политической и религиозно-философской мысли. Самолётные нагрузки по учебным дисциплинам, светившие выходом в небо, сменились ракетными перегрузками, за которыми темнел уже космос. Разговоры на бытовые и личные темы, процент которых в тайге итак всегда был низким (в переводе на выборы в Госдуму непроходным), – окончательно и бесповоротно сошли на нет.

Речи о глобальном и высоком целиком и полностью вытеснили внесистемный оппозиционный трёп навроде «как бы пожрать, соснуть, погулять».

Юноши рвались в бой. Они горели и местами так даже опасно: не как олимпийский огонь, Жанна-д-Арк или Джордано Бруно – как бараки с пионерами, Хиросима и Нагасаки.