Веремей и хрустальный череп. Сказки дедушки Вол. Тер. а

А заря лишь заискрится,

Череп под крестом ложится,

Тело превратится в прах,

Чёрный плащ в нору струится.

Следом аспид приползает

И в нору свою ныряет.

Сколько это длится лет,

Уж никто не вспоминает.

Из рассказов стариков,

Миф уходит вглубь веков,

Всё покрыто тайной мрака,

Но итог всегда таков.

Тайну кто раскрыть пытался,

Тот в траве лежать остался.

В назидание потомкам

Его череп улыбался.

Каждый, кто в траве лежал,

Излучал этот оскал.

И надолго очевидцам

В душу мерзкий страх влезал.

И, не находя дороги,

Прочь несли раззяву ноги.

Сердце, словно барабан,

Выбивало дробь тревоги.

Твоё сердце застучало?

Страшно? Это лишь начало!

Слушай дальше, мой дружок,

Отступать нам не пристало.

3

От холма за сотню вёрст

Деревенский был погост.

За погостом – чёрный сруб:

Его чёрт сюда занёс.

Перед срубом – странный тын

Из заточенных жердин.

Головы на них белеют,

Черепа разных скотин.

Мрачный лес вплоть подступает,

Стонет, ветвями качает.

Не видать зверья и птиц,

Только филин завывает.

Странный дом будто заброшен,

Назад к лесу слегка скошен.

Окна мрачными глазами

Смотрят, будто ими вызов брошен.

В чёрном доме том живёт

И года свои не чтёт

Ведьма – тёмная колдунья.

Её видя, всяк поймёт.

Тёмных сил она громада.

Сущность, как исчадье ада.

Служит она силам зла,

Точно зная, что ей надо.

В полнолуние сильна,

Злобой чёрною полна.

Из трубы на помеле

Вылетает вдруг она.

Громко воя, как волчица,

Ведьма та по небу мчится.

Очевидец холодея,

Истово спешит креститься.

Дурной слух про ведьму бродит.

Каждый дом её обходит.

И никто со всей округи

Разговоров с ней не водит.

Взрослый страха не скрывал,

Марфой ведьму называл

И детишкам для острастки

Байки про неё вещал.

Детки в страхе жались к стенке,

У других тряслись коленки.

Если байка в транс вводила,

Ночью снились те же сценки.

4

Посему и стар, и млад

Обходили ведьмы сад.

Где росли чертополохи,

Вился дикий виноград.

Но в деревне средь детин

Вырос увалень один.

Звали его Веремеем,

И был он Евдошки сын.

Очень сильный, не сварливый,

Где-то в меру шаловливый.

Не годами рос по дням,

Симпатичен в мать родимый.

Веремей с зарёй вставал,

Где его отец, не знал.

Всё, что мать ни говорила,

По хозяйству успевал.