За границами снов

А вот на что мне оставалось списать эту глупость – непонятно. Последний день отдыха оказался скомканным и бестолковым. С пляжа меня выгнал дождь, который закончился, как только я вошла под крышу террасы. Поход по магазинам отменился – национальный праздник велит всем отдыхать, а не закупаться сувенирами и прочей ерундой. Аннет отправилась в гости к племяннице, так что обед и последний ужин я провела в одиночестве. С радушной хозяйкой я попрощалась после утреннего кофе, мило улыбнувшись еще раз одной из ее странных привычек – она никогда не провожает меня.

После завтрака обязательно находится срочный визит к подругам или родственникам, так что ее голос я услышу только в Москве. Молчаливый водитель забрал мою сумку и распахнул дверцу машины. А в самолете меня ждал еще один сюрприз. Мой давешний сосед оказался им снова. Я вновь сидела у иллюминатора. А он рядом. Стюардесса смотрела на нас и пыталась улыбнуться – хотя бы из вежливости. А мы хохотали истерически. Оба.

– Давайте все-таки познакомимся.

Евгений.

– Юлия. Хотя чаще меня называют Литтой или Юллитой.

– Кажется, у Гиппиус в каком-то романе была героиня с таким именем.

– Гиппиус теперь не читают. А имя прижилось с легкой руки бабушки.

– Моя бабушка называла меня Жаком и учила французскому уже года в три. В пять меня заставляли пользоваться ножом и салфеткой, а в десять услали учиться в Лондон.

– Так вы из золотой молодежи?

– Да как вам сказать, Литта. Со стороны кажется, что да. А для меня это все до сих пор только клетка.

Оснащенная всем необходимым по самому высшему разряду, но клетка. Я сбегаю к школьному приятелю в Штаты раза два в год. Вот там я никому и ничего не должен. Там я – такой, какой хочу и могу. Без французского и Кембриджа.

– Неужели достаток может напрягать так сильно?

– Не достаток, а условности. В моей семье и вокруг нее они превыше всего. Но я, наверное, не бунтарь по натуре. Поэтому мои протесты кратковременны и быстро сгорают в каждодневной рутине.

Как ни странно, я люблю свою работу. И рвать со всем и сразу желания у меня пока не возникало.

– А чем вы занимаетесь?

– Рекламой. В широком смысле этого слова. А вы?

– Я журналист.

– Так мы с вами коллеги в некотором роде. Я продаю иллюзии, а вы их рисуете. Словами на бумаге.

– Надеюсь, что моя работа – скорее документальна, чем иллюзорна.

– Не думаю, что ваш главред допустит попадания в глянец не-отредактированной реальности.