Братство псов

Я отказываю тебе, карлик, и тем, кто послал тебя, в праве распоряжаться моим сыном. Берите мое добро, но род мой вы не смеете тронуть.

Карлик заговорил зло и глумливо:

– О! Послушал король простых лесовиков речей самоуверенных и гордых, да и счел себя в безопасности! Но у всякого воина сыщется в доспехах слабое место. Не думай, будто обрел от нас неуязимость. До тебя добраться можно, хотя и не просто, но пуще тебя – твой ребенок перед нами гол и беззащитен. Нет в замке твоем ни священника, ни епископа.

Лишь через пять дней твой епископ Марк приедет из дальней поездки. Лишь через два дня сюда доберется твой священник из Винхольма, где отпевает сейчас твоего слугу Винхольта. И сколько бы ни поставил ты железных запоров на дверях, сколько дружинников ни поставил бы ты между нами и своим отродьем, нас эти преграды не остановят. Хотя бы и сам ты встал с обнаженным мечом над колыбелью, нет в тебе силы, способной остановить нас. Выбирай: либо сын твой, прожив один вечер, ночью же умрет злой смертью, либо отдашь его волю, сохранив жизнь.

Зарыдал король, видя, как ошибся. Делать нечего, согласился сделать все так, как велит карлик. А тот сказал ему:

– Вот тебе скляница с сонным отваром, дай его жене, и она заснет на всю ночь до рассвета. Вреда ей не будет никакого. В том, если хочешь, поклянусь. А младенца в колыбели поставь на окне; будет полнолуние; в такой день разные существа захотят посетить его, одарить и поставить на нем невидимые печати. Пусть до третьих петухов никто не смеет заходить в покои королевы.

Теперь иди, исполни наш договор – и больше не увидишь меня.

Король лесных людей, хоть и печалился, а сделал все так, как ему было велено. Лишь королева помолилась на ночь о себе, муже и сыне, как он дал ей теплого вина с сонным зельем. Женщина тотчас уснула, а мамок и служанок муж прогнал за порог.

Ночной порой луна, белая, точно женщина с гор, вечно скованных морозом, плыла на лодке среди холодных цветов черной реки. В ее лучах под окном покоев королевы появилось призрачное существо по имени Данхот.

Лик его был настолько ужасен, что травы увядали у его ног. Взлетев над колыбелью, Данхот запел:

Беру твои стопы, беру мышцы твоих ног,

Налагаю на чело цепь из путей-дорог.

Ждет тебя, младенец, полуденный венец,

Верни нам убежавших от пастуха овец!

С этими словами Данхот наложил на глаза младенца невидимую печать. Спустившись вниз, он услышал детский смех, раздавшийся в отдалении.