Шартрёз. Повесть

IV

Андрей всё это время старался понять, что за связь французского ликёра с ним – человеком из русской провинции. Своеобразный ум его почти разгадал и подсказывал, что дело, для которого его пригласили, может быть самым невероятным. Но Андрей гнал эти мысли от себя, не зная, как ему даже принять такое предположение.

Ирина, пересела на соседнее кресло и спросила Андрея:

– Ты всё ещё не понял, зачем я хочу послать тебя во Францию?

– Украсть рецепт «Шартрёза», что ли? – спросил сходу Андрей и удивился тишине в ответ.

Оторвав взгляд от узоров на паркете, он наткнулся на очень внимательные глаза женщины.

– А ты смог бы? – так интимно спросила Ирина, что Андрей заволновался. Он ощутил тяжёлое, вкрадчивое очарование этой сумасбродной барыни, которое невозможно отринуть, чтобы не пропустить что-то важное в жизни.

Но пересилило чувство самосохранения. И здравый смысл.

– Нет, я не могу… Я никогда такими делами не занимался. Я… Я – пушкинист, я хочу создать музей…

– А ты один живёшь?

– Один, мать вышла замуж и уехала в Гатчину, пока я в армии был.

– Нравится работать завклубом?

– Я понимаю, под что вы подводите, Ирина… бедный завклубом размечтался создать музей… да ещё в 1995 году, когда денег на макароны нет у иных.

– Давайте ужинать, раз о макаронах вспомнили…

Она встала, пошла к двери в глубине зала и он невольно проводил её взглядом.

Она была среднего роста, гибкая, но не худая, с лёгкой походкой, тяжеловатыми руками, на которых тёмными кровавыми когтями пугали приклеенные ногти.

«Может ли эта красота спасти хоть её саму-то, не говоря уже о всём мире?» – усмехнулся сам себе Андрей, вставая вслед за ней.

Ужин

В зале, куда он последовал за ней, был уже накрыт стол на двоих. Горели свечи в тяжёлых подсвечниках. Хрустальные массивные бокалы, сверкающие приборы, тихая музыка, запах духов, красота хозяйки и её недоступность для него, сковали его неприятной плебейской робостью.

От этой робости он как будто и перепрыгнул в другое измерение. Разозлился на себя, на свою нищету и убогость, и принял эту игру: позволил себе пожить по-другому. Пусть на один вечер. Забыл о своей бедности, о своих рваных ботинках, о деревянном клубе в Суйде.

– Выпьете вина? – предложила Ирина.

– Да.

Она сама налила и подала ему бокал с тёмно-красным вином. Рука её была при этом слишком красиво выгнута.