Между церковью и наковальней. Книга 2. История человечества, написанная по совести

стонут леса…

Небо…

Земля…

Душа…

***

– Николай Иванович, это я – Демофилина. У меня – ЧП. На меня напали, попытка убийства…

– Когда? Где? Вы узнали кого-нибудь?

– … я помню этот взгляд, глаза….Его видела…

– Срочно приезжайте, все поднимем…

***

Александр с удивлением обнаруживает себя находящимся под потолком помещения. Здесь же, но внизу – группа людей, все в одинаковых белых одеяниях. Они, как-то странно, не обращая внимания на него, но слаженно и быстро раздевали, укладывали, подкатывали то столик с холодно блестящими инструментами, то капельницу… и все это делали будто бы для него и с ним.

Не с ним, а с телом его…

*

«Там, внизу – это я? Нет. Я, ведь, здесь, наверху. Там, внизу – тело мое. Кто же здесь?

Снова! Снова падаю я… Вниз! Все исчезло опять! Слышу лишь голоса… Пропали…»

***

– Если он вам нужен живой, значит перевозить не раньше, чем через три дня.

– Хорошо, я свяжусь с тюремной больницей… Учтите: этот фигурант – чрезвычайно опасен… Напал на прокурора!

Как только придет в себя, сразу сообщите! Завтра, на всякий случай, пришлю конвой.

– Сестра, повторите Скифовскому укол…

***

«Чьи-то слова… Вновь, слышны голоса…..Какая кругом духота и жара.

Жарко…

Попить бы воды! Холодной воды…. Воды из ручья…

В тюремную больницу? Кого и когда?

Как непривычно тяжело мне сейчас кого-то спросить. Не могу говорить. Так не привык! Губы никак не разжать и медленно… так сменяются мысли…

«Скифовский» – это, ведь, я! Значит, меня и в больничку, в тюрьму!

«Сестра» – выходит в больницу меня привезли… … А где пистолет?

Пистолет или меч? А, может – копье…?

Опять все исчезло…»

*

«Не хочу! Не хочу я в тюрьму! Тюрьма – это рабство! Тюрьма – это смерть!

Повезло, что первый этаж.

Темная ночь и беззвездное небо. Раскрываю окно.

Свежий воздух коснулся лица. К карнизу прижался, перевеситься надо…

Упал я на землю, пахучую – сырой чернозем – землю сырую. Теперь отползти. Хватаюсь за дерева ствол и вот у-у-у-же встал.

Сильные ноги слабыми стали, но иду… Ухожу от опасности подлой. Убежал. От тюрьмы я в тюрьму убежал. Как нескладно я мыслю… Что это?

Сон или явь?

На койке лежу… Был я в бреду?

Письмо редактору я написал тоже в бреду? Может, хоть это было все наяву? Никуда не сбежал…»

*

– Сестра, здесь я давно? – чужим для себя голосом, еле двигая шершавым языком, прохрипел, превозмогая резкую головную боль, Александр.