Дослушанный звук

И вечно укрощает волны

И по морю ступает Тот,

Кто не нарушить, а исполнить,

Кто созидать сей мир идет.

И – снова буря… Боже правый,

Опять густеет в мире тень,

И Ты опять в поту кровавом.

И все-таки – восходит день.

«Встань в молчаньи и дух собери!..»

Встань в молчаньи и дух собери! —

Целый ад загудел над тобой,

Кто промолвил: «Господь мой внутри»,

Тот все внешнее вызвал на бой.

Духа с плотью тяжелою спор.

У земного предела стою.

Тяжким шагом идет Командор

Обуздать дерзновенность мою.

Этот шаг в мировой тишине

Сквозь молений ночных немоту…

Кто промолвил: «Господь мой во мне»,

Тот себя приготовил к кресту.

Смысл и боль моего бытия,

Огнь, горящий в моей черноте,

Дух мой, Мощь моя, Сущность моя,

Не остави меня на кресте!..

«Я счастлива сквозь боль, я счастлива сквозь муку…»

Я счастлива сквозь боль, я счастлива сквозь муку.

В прорывах ада – рай, в прорывах бездны – свет.

– И к вечной жизни путь – сквозь вечную разлуку.

Тот, кто прошел сквозь смерть,

Тот свел ее на нет. – Ну, а нельзя иначе?

Быть может как-нибудь полегче, стороной?..

Не сквозь, а мимо, так, чтоб эти волны плача

Не разрывали грудь, а – рядышком со мной…

Пусть духу моему судьба предел очертит:

От сих, мол, и до сих, как тварям суждено.

– Да разве можно жить, соседствуя со смертью?

Когда – ни жив, ни мертв? – Нет, что-нибудь одно!

Единый океан, в котором нету края,

Единый небосвод, в котором нету дна…

Когда приходит смерть, я с каждым умираю,

Когда ликует Дух, вся смерть побеждена,

О, Господи, прости за малодушье наше,

За этот вечный страх у роковой черты…

Да, все еще звучит моление о чаше.

Но – не как я хочу, а так, как хочешь Ты…

«Нам даются равнины бескрайние эти…»

Нам даются равнины бескрайние эти

И молчащих морей синеокая гладь,

Чтоб могли мы всем сердцем, всей жизнью ответить.

Вопрошают они, а душе – отвечать.

Я в сей мир рождена для ответа, я знаю.

И течение дней, нагнетание лет —

Это тихо растущий, как чаща лесная,

Это мой вызревающий в сердце ответ.

Лишь ко мне обращаются сосен вершины

И пронзительный глаз мирового огня.

И никто не поможет ни словом единым, —

Не ответит никто никогда за меня.

Боже мой, мне на смерть Твою надо ответить,

Созерцая Твой крест. Я же слепну от слез

И глаза отвожу уже двадцать столетий,

Задавая Тебе свой ненужный вопрос.