Второй попытки не будет

И еще очень жаль, что нам не удалось как следует подружиться, на это просто не оставалось времени… А как решительны вы были! Предлагали восстать против несправедливости… Знали бы вы, какая несправедливость творится сейчас здесь!

Пожарский тяжело вздохнул. Этот его вздох не укрылся от соседа. Тот снова глянул на девочку с ребенком и глухо спросил:

– А женка-то где?

– Умерла.

Мужик качнул косматой головой. Потом достал из-за пазухи кисет, потянул за тесемки. Агния покосилась на его заскорузлые пальцы, недовольно свела брови, но ничего не сказала.

Крестьянин, однако, заметил этот ее взгляд. Подержал кисет в руках, потом глянул на спящего ребенка. Посопел. И, снова затянув тесьму, спрятал махорку в карман. Девочка благодарно посмотрела на мужика и чуть кивнула головой. В вагоне и так дымили, едкая вонь от самосада давно уже намертво впиталась в одежду и волосы. А тут, надо же, почти благородный жест…

… Им потом еще не раз встретятся на пути разные люди. И среди них будут и такие, как этот деревенский мужик – обычные, но согласные помочь хоть в малом.

Недаром на Руси всегда были благодетели. Благо-детели. Делающие благо, делающие добро. Люди делали добро – в больших и малых дозах, кто как мог.

…Женщина, не взявшая обручального кольца Пожарского, когда он пытался на базаре купить на него кусок хлеба…

…Солдат, пустивший их отогреться у костра, а потом давший адрес своей семьи, где они смогли переночевать…

…Люди, благодаря которым, они, в конце концов, оказались в порту…

…Когда при посадке на пароход началась давка, какой-то мужчина молниеносно всучил Пожарскому его маленького сына, а сам подхватил себе на плечо Агнию.

Именно это спасло детей Льва Александровича от верной гибели…

…В пути их застал жуткий шторм. Несколько человек смыло за борт. Пожарские при помощи немолодого матроса были с огромным трудом втиснуты в забитый людьми трюм. При очередном порыве ветра их накрыла огромная волна, раздался ужасающий треск.

Но судно выдержало натиск стихии…

… А Лев Александрович Пожарский, прижимая к себе испуганных измученных детей, дал клятву, что, если они останутся живы, то он всю оставшуюся жизнь будет делать добро людям. И научит этому своих детей и внуков.

Весь свой род он отдаст на службу ДОБРУ.

4

Накануне восемнадцатилетия с Тришей приключилась довольно неприятная история. Она возвращалась из института. Было еще не поздно, что-то около шести вечера.