Карьера Отпетова

Малайские палочки просто в два раза толще индийских, и дыму, соответственно, больше, и если его нюхать в упор, то запах вроде бы и погрубей, а когда на всю церковь разойдется – никакой разницы. Словом, дымовая завеса: в основе кампании – видимость проблемы, ибо получается баш на баш… А наверху довольны – видят, что мы ставим экономические материалы по проблемным вопросам…

БАРДЫЧЕНКО: – Симуляция деятельности?

ОТПЕТОВ: – Ты, Бардыченко, всегда был смышлен – на три аршина в упережь своего сана, потому и мало продвинулся, но усек ты в корень: если со стороны посмотреть – вроде друг другу втык, а все при своих, прихожане же в это время уже ни о чем другом думать не в состоянии, только и говорят друг другу: – «Читали, как «Неугасимая» опять «Грешному…» засандалила?» Или наоборот, и никому невдомек, что мы свою игру ведем, вроде «Казаков-разбойников».

Знаете, как пацаны в «Казаки-разбойники» играют? Компания разделяется на две части: одни казаки, другие разбойники. Одни убегают, другие ловят. Это если со стороны смотреть, а если в корень – только видимость, потому как и те и другие – одна брашка.

ГЛАНДА: – Папуленька просто гениален!

ОТПЕТОВ: – Теперь понятно, что отец Сергий с нашего нашеста?

ВСЕ: – Понятно!

ОТПЕТОВ: – Афишкин, воспой!

АФИШКИН: – Чтоб все было шито-крыто, всех процедим через сито!

МНОГОПОДЛОВ: – Коллизии…

ОТПЕТОВ: – Против Сергия Низоцкого возражений нет?

ВСЕ: – Нет!

ОТПЕТОВ: – Тогда для протокола проголосуем. Я – за! Кто против? – против нет.

Ганна, пиши: принят единогласно…

Тетрадь третья

Суета вокруг усопшей

У поэта умерла жена…

Он ее любил сильнее гонорара!

Скорбь его была безумна и страшна

Но поэт не умер от удара.

После похорон сел дома у окна,

Весь охвачен новым впечатленьем,

И, спеша, родил стихотворенье:

«У поэта умерла жена».

    Саша Черный, «Недержание». 1909 г.

К появлению Маруси все отнеслись с обычным для «Неугасимой» безразличием, если не считать кобелиной вспышки Многоподлова, которая, впрочем, тут же и угасла.

Единственным человеком, обрадовавшимся этому событию, была Элизабет, да и то потому, что много знала, и накопившийся в ней объем информации требовал хоть какого-нибудь выхода. Внезапная ее откровенность с Шепотковой ничем иным и не вызывалась – просто приоткрылся клапан, чтобы немного стравить избыточное давление, вызывавшее ощущение своей значимости, – очень уж оно расперло Элизу.