Скульптор и скульптуры (сборник)

Конечно, не без лукавства, иначе это была бы уже не Россия. Оклад «за государеву службу», премию «за преданность», стипендию «за членство» и просто так, за то, что «раскорячился». Это могло оказаться дороже любых подкупов.

Порфирьевич понимал, что и на самом верху, прежнее положение вещей – не тайна, а давно принятое правило. Но там, видимо, стало совсем худо, и решено выстраивать новые отношения между Государством – политиками и обществом.

Но взявшись за такую ношу на самом высоком уровне, можно всё испортить, и поэтому опыт решили приобрести на уровне Внутреннего министерства.

Причина у такого решения была, пожалуй, одна: политики, плуты, воры и прочие слуги народа боялись Внутреннего министерства, так как оно проводило внутреннюю политику. А внутренняя политика – это… страшно. Она всегда начиналась с шумихи, за которой следовала неразбериха, затем поиски виновных, найдя которых наказывали невиновных и наконец награждали непричастных, но сразу же начинали всё сначала. Политика эта не менялась веками.

В стране опыта царил выборный ажиотаж.

Пришло время, конечно, по закону поменять органы власти на местах, а вместе с ним и внутреннюю политику. Действующая местная власть подходила к выборам солидно: огромные щиты-плакаты, из которых явствовала глубокая забота о родном крае, яркие надписи на общественном транспорте о том, кому народ всем обязан. Под каждым плакатом название очередной придуманной партии специально под выборы. Новые кандидаты во власть, лишённый доступа к бюджету, но пользующиеся поддержкой Внутреннего министерства бегали по родному краю с ведрами краски в одной руке и ведром клея в другой, марая стены домов лозунгами и обклеивая столбы плакатами со своим портретом.

Но это была всего лишь «дымовая завеса».

Внутренне министерство не мешало кандидатам развлекаться, но само было занято более серьёзными задачами, а именно отработкой новых политических приёмов. Оно завело уголовные дела на всю старую администрацию и предложило альтернативу, либо вечно тлеющие и висящие над головами уголовные дела, либо дружно всей командой в отставку и на выселки, то есть тихо сидеть, пока смены не будет.

В общем, старому аппарату было предложено уступить место новому. Новые мало чем отличались от старых, но обещали бороться с гомосексуализмом, что, учитывая ситуацию сложившуюся с рождаемостью, было очень важно.

Самых непонятливых на время взяли под арест, за «взятки».