Панна Мэри

– Я, вероятно, долго спала, – подумала она, – и что мне грезилось! Я становлюсь поэтессой или чем-то в этом роде?

И стала вспоминать свой сон: «Я как роза саронская и лилии долин…» но не могла вспомнить слов. У неё только осталось впечатление сильного, уже минувшего упоения.

Мэри пошла по тропинке. Она была сильно расстроена. Цветы на грядках стали ее раздражать, порхавшие над ними мотыльки резали глаза. Она сжала зубы и ударила зонтиком по головке высокого мака, который рос на краю клумбы. Он сломался и упал.

Мэри охватила какая-то жажда разрушения. Она стала ломать цветы и топтать их ногами, когда они падали на тропинку. Бешенство овладело ею. Ей хотелось бить и царапать.

Мэри не могла дать себе отчета, что с ней происходит. Она была чем-то страшно недовольна и чувствовала огромное отвращение ко всему ее окружающему и знакомому. Отец её теперь в конторе, мать «berce son infini» на качалке, тетка Тальберг подлизывается ко всем, к кому может; знакомые и знакомые – все это пошло, банально, ничтожно и пусто…

Вот дядя Гаммершлягь, при всей его грубости и манерах купца, интересен своим характером… И это все? И это должно быть всем? Что же ожидает ее? Она протанцует еще одну-две зимы и будет графиней Черштынской, или же женою Августа Вычевского, или Стефана Морского, или кого-нибудь другого, – ну, и что же дальше?

Что ей даст «новая жизнь», кроме той же пошлости, банальности и тоскливости? У лакеев будут ливреи с гербовыми пуговицами, а на каретах короны вместо букв.

Некоторая разница в внешних формах, – а в остальном все то же.

Год или два, во время брачного путешествия и первое время в собственном доме, ей будет казаться, что она счастлива; затем уже начнутся ссоры, неизбежные стычки… Год или два она пострадает, а там будет уж поступать, как мадам X, m-lle Y, m-me N и графиня М! – будет «утешаться…»

– Брр! – вздрогнула она. – Какая это жизнь?

Вдруг пред ней встало лицо Стжижецкого.

– Он?

Он!? Ведь он обидел ее, оттолкнул от себя, когда она льнула к нему… Она этого ему не забудет! И месть в её руках: он сейчас же будет у её ног, если только ока захочет… но она не захочет.

– Тесно, душно! Уйти!.. – стала она повторять.

Она не видела стены, а все же ей казалось, что она замкнута со всех сторон…

– Тесно, душно!.. уйти!

Мэри шла все скорее и скорее. Наконец, глазам её открылась неожиданная картина: с одной стороны парк не был окружен забором, а живой изгородью, за которой виднелась река.