Три жизни женщины. Замуж? Да. Нет. Не знаю

– Что значит немного, дорогая? – писала я ей, как пациенту.

А ведь по-другому девушек, попавших в такую ситуацию, и не назовешь.

– Ну… они не живут вместе.

– Вот это облегчение! – моя язва рвалась наружу.

– Она живет в Германии.

– Она немка?

– Да. И еще у них есть ребенок.

– О Боже, Романова, ты как град из камней, которые бьют точно в голову… С ума сошла связываться с таким мужиком?

Я не могла передать ей через скайп всю полноту своего негодования и печали, поэтому рассказала ей историю. И начиналась она так…

Пятнадцать лет назад одна моя знакомая связалась с богатым женатым мужчиной.

Она его любила настолько, насколько это было этично в данной ситуации, и единственным горячим фактом их непростых отношений было то, что она самозабвенно ждала, когда он разведется, отказываясь рожать ребенка до свадьбы. Однако она долго и нудно оставалась просто любовницей, с которой он жил под одной крышей в шикарной квартире в центре города, а узаконить их в статусе супругов не мог. Почему? Потому что его жена была немкой…

Его жена – уроженка Германии – уже много лет проживала на родине великого Ницше и Гете вместе с его первым ребенком – уже взрослой дочерью.

Когда он сказал ей, что хочет развестись, вернее, с того самого момента волеизъявления до официальной печати о разводе прошло ни много ни мало, а десять лет.

За эти десять лет жена вытрусила из него не один миллион, моя знакомая постарела, сделала больше пяти абортов и в итоге ушла, не дотерпев. А через год после этого Германия, наконец, сняла блокаду и одобрила развод, и он стал свободен.

Недолго думая, женился на другой прекрасной женщине, которая так же скоро родила ему сына.

Что же случилось с моей знакомой? Да это неважно, но вкратце: ей за сорок, она не замужем, без шансов иметь детей, остается любовницей богатых господ.

Тогда Романова ничего мне не ответила. И еще очень долго не отвечала на мои сообщения. Я очень нервничала и боялась, что она больше никогда не захочет со мной говорить. Нас разделяли тысячи километров, и я чувствовала, что перегнула палку и ей сейчас плохо.

В такие моменты я ненавидела Америку.

Она написала мне спустя два месяца под рождество, поздравила и пожелала никогда не попадать в безвыходные ситуации. Тогда я чуть не расплакалась. Это было мое первое рождество в Америке, и я чувствовала себя жутко одинокой. Я рассыпалась в извинениях и признаниях в любви, на что Романова ответила сухо и коротко: «Он подал на развод восемь месяцев назад».