За други своя. Повести

– А, может, и пройдет…

– Люблю оптимистов, как сказал палач перед казнью женщине, пудрившей нос.

– Какой женщине? Какой нос? – опять не врубился Витя.

– Собственный… В горах болезни медленно проходят, зато быстро приходят. Вот только почему у меня горло заболело, и именно сегодня, именно в горах, и почему именно у меня, если оно у меня вообще никогда не болит?..

– А у меня оно уже три дня как болит, – бодро признался Вик.

– Ты молодец, – сдержанно похвалил Радик, – А почему же ты поехал, если уже заболел?

– Так билеты уже взяты были и путевка на руках, да и что пройдет, думал, – резонно возразил Виктор.

– Да, все верно, – согласился Радик, – Ну лежи, поправляйся. Чтоб завтра был, как штык. И я чтоб такой же был. Будь здоров. Пошел я. Может быть, колдуна какого-нибудь завалящего на дороге найду…

Штыки из приятелей следующим утром оказались не блестящими. Скорее даже ржавыми и туповатыми. Заглянув в Витькину глотку видевший разные глотки и виды врач альплагеря Гаджиев присвистнул и заговорил с акцентом, чего в спокойном состоянии с ним не бывало:

– Ты, друг лубэзный, зачэм с этим сюда прыехал? У тэбя жэ фолликулярная ангина! Тэбе не только в горы – тэбе по лестнице подниматься нельзя.

Температуру мерил?.. Ну, какая?.. Тридцать восемь? А, еще и семь десятых? Маладэц!.. На вот, бери таблетки, кушай, лежи, как камень на дне каньона, нэ двигайся и нэ рипайся. Никаких тренировок, никаких восхождений до будущего года. После таких воспалений, да еще в горах, три месяца спортом заниматься нельзя – осложнение на сердце получишь… С тобой все, друг любезный. Поправляйся. Следующий!

Следующим был Радик. От услышанного в адрес Виктора его настроение, и без того не бодрое, стало похоже на сосульку, свисающую с крыши и плачущую каплями. Но сдаваться не хотелось. Перед черными очами Гаджиева он предстал воинственным и раскаленным, как стальной меч в кузнечном горне. В сочетании с тающей сосулькой зрелище было потрясающим.

Гаджиев это заметил и оценил.

– Здравствуй, красный молодец! Из бани или загорал? На-ка градусник. Сиди и меряй…

– Зачем? Я здоров. Я вообще никогда не болею… Я…

– Ну конечно ты, друг любезный, ты и никто другой. Ну, конечно никогда не болеешь. Просто совсем маленькая формальность – померяй температуру и не болей себе дальше… Та-ак-с. Ещё адын. Чуть похолоднее: «всэго» тридцать восэм и пять.