ЧП в роте

Выравнивают в затылок друг другу, делают замечания то одному, то другому, выскакивают перед ротой, дают последние указания, когда их уже совсем не стоит делать.

Идет командир. Оркестр умолкает, и на приветствие начальника полк в сотни глоток бодро отвечает, а эхо вторит «ва-е, ва-е, ва-е». После торжественной части – официальная: оглашаются приказы о поощрении и наказании, о повышении и понижении, другие важные и менее важные документы, проверяется внешний вид офицеров и прапорщиков, а заодно и всего личного состава.

Но вот финал: роты одна за другой проходят строевым шагом, отдавая честь командиру части. Счастливчики занимают свое место в строю. Неудачники, а ими бывают те, кто плохо стучал сапогами, шел не в ногу и забыл о равнении, проходят по второму или по третьему разу. После этого поются ротные песни и полковая, а после общего «концерта», где каждый и слушатель, и зритель, и исполнитель, все расходятся на занятия.

– Товарищи курсанты, – начал свою речь старшина.

 – Мы ежедневно должны здороваться с командиром роты. Этим мы проявляем свою культуру, воспитанность, и, кроме этого, здороваться положено по уставу.

Фролов с особым вниманием слушал сержанта.

Мишин на секунду прервал свое объяснение:

– Что с тобой? Плохо?

– Ничего, – не мигая, ответил Фролов.

– А чего вылупился на меня?

– Виноват, товарищ сержант. Ем.

В строю прокатился смешок.

– Ты мне эти шутки брось, Фролов. Не люблю я их. А если решил глаза пялить, то вон возьми устав.

Больше пользы будет. Итак, продолжим. Все уяснили, зачем необходимо здороваться? А теперь потренируемся.

Он отошел на середину строя, прокашлялся и рявкнул:

– Здравствуйте, товарищи курсанты!

Строй разразился ревом. Каждый стремился перекричать не только товарища, старшину, а и самого себя. Но самое удивительное, что этот звериный вой понравился Мишину.

– Неплохо. Только веселее, веселее. И громче. Примерно вот так, – и старший сержант изобразил, как «примерно» надо кричать.

Получилось довольно внушительно.

Дежурный по роте косо поглядывал на часы, ожидая с секунды на секунду начальника. Старшина оправлял китель, подтягивая «случайно» ослабленный ремень, выровнял шапку, застегнул «вдруг» расстегнувшийся крючок, пригладил «неожиданно» отросшие сзади кудри, вытянулся в струнку и принял подобострастный вид.

Ротный – зверь, наверное, думал Фролов, наблюдая за манипуляциями сержанта.