Импульс любви. Избранная любовная лирика

Никто не прислонился к ней – никто, —

пустой, нелепой надписи поверив.

В Писанье душа в сорок дней улетает

Памяти Севе Никитина

В Писанье

душа в сорок дней улетает,

но кто это видел?

И кто это знает?

Порядку привычному

в противовес —

Душа, улетая,

останется здесь:

здесь дверцу под сердцем

слегка приоткрыв, —

– Прислушайтесь,

голос:

«Не верьте,

я – жив!

Из уст моих

дышит

в морозы

парок.

Я – каждый,

посаженный Таней, цветок,

в сынах и Антоне

есть мне уголок,

в друзьях и родных

буду я, как завет.

А смерти не верьте!

Её просто нет!»

Письма

Перечитывал твои письма:

Жар саван, сквозь житейскую стынь.

«Ты не спас меня». – Ныне и присно.

«И любви не признал», – Аминь.

«Мы теперь по разные стороны

Категорий добра и зла». —

Ты болела, строка со стоном

Вся в испарине, полегла.

«По-над Рузой дожди повиснув,

Заслонили лечебную синь.

Ты не спас меня». – Ныне и присно.

«И любви не принял». Аминь.

«Как ты нужен был мне в тот вечер,

А ты, даже не позвонил».

Жар пройдёт, тебе станет легче,

Утром встанешь полная сил.

Но останутся эти строки,

Чтобы я никогда не забыл,

Мной не выученные уроки,

Той, которую я любил.

Все звёзды потеряем

Когда, вдруг спохватившись, начинаем,

сбиваясь,

звёзды на небе считать,

растерянно как отрок,

понимаем:

где раньше было десять, будет – пять.

Вернись звезда из чёрных дыр вселенной,

из световых, неисчислимых лет!

Но космос расширяется презренный,

к любой мольбе, как будто её нет.

Настанет миг.

все звёзды потеряем.

Погаснет солнце.

В тёмном забытьи,

счастливые

в своём непонимании

что нас теперь в пространстве не найти.

Муравей

О. Мандельштаму

Я спал.

Во сне – большая яма.

Карьер.

По осыпи камней,

ползёт фигурка Мандельштама —

спасающийся муравей.

Арест.

Конвой приходит рано,

как зверь за жертвою своей.

Мелькнёт фигурка Мандельштама

из ям карьерных лагерей.

Тревожнее кардиограммы,

строки – судебная скамья:

испепелила Мандельштама,

но не достала муравья.

Он буковкой бежит по строфам,

то здесь за почерком, то – там,

знакомый, огибая профиль

на белом фоне: Мандельштам.

Я виноват

Я – виноват, как лес после дождя.